Читаем Чумные истории полностью

Вместе с дареными нарядами он уложил в сундук простое платье, в каком приехал в Авиньон. Рубахи и штаны еще были крепкие, и Алехандро казалось, что вскоре они снова ему понадобятся. К тому же он не собирался расставаться со своей седельной сумкой, понравится она де Шальяку или нет. В ней лежали деньги и его тетрадь, и пошли бы все к черту.

«Это останется со мной», — подумал он и, выйдя из комнаты, присоединился к остальным.

* * *

Люди, снова собравшиеся в большом зале, шумно обсуждали происшедшие с ними перемены. «До чего же здесь всё выглядит иначе, хотя прошло всего-навсего несколько дней, — подумал Алехандро. — Теперь вид у всех вполне соответствует этим стенам. Причесаны, приодеты, будто и впрямь настоящие дворяне».

Де Шальяк вновь устроил себе пышный выход перед своими приведенными в порядок протеже.

— Господа, — начал он, — все вы гордость нашей профессии. Я восхищен вашими прилежанием и готовностью познавать. Все вы обрели здесь новые знания и, безусловно, сумеете их применить, представляя его святейшество при августейших домах Европы. Добросовестно исполняйте свой долг и служите во славу Господа. Вам вменяется защищать наши интересы, и мы будем молиться за ваши успехи.

Затем он стал беседовать с каждым в отдельности, уточняя задание и инструкции, ободряя и передавая личное благословение Папы. Посланники один за другим покидали дворец, с тем чтобы немедля отправиться в дальнее странствие.

В конце концов все ушли, и в зале остались только де Шальяк и Алехандро.

— Доктор Эрнандес, — сказал де Шальяк, — вы прекрасно сегодня выглядите! Именно так и должен выглядеть врач, преуспевающий и честный. Я и не сомневался, что хорошее платье подчеркнет ваши достоинства. Прошу вас, сядьте. Мне нужно еще многое сказать вам, так что устраивайтесь поудобнее.

Алехандро уселся, как было велено, удивляясь про себя тому, что кто-то способен себя чувствовать удобно в таких тесных штанах, и оказался лицом к лицу со своим загадочным новым учителем.

«Как такой человек, тонкий мыслитель, вдохновенный ученый и блестящий логик, может быть в то же время высокомерным фанатиком? Как могут столь противоречивые свойства уживаться в одном существе, не разрушая и не сокрушая его?» — размышлял Алехандро, наблюдая за лицом де Шальяка.

— Все три дня я с восхищением следил за вашими успехами, — начал де Шальяк, — и, как я уже говорил вам, меня глубоко впечатлили ваш ум и знания. Посему, посоветовавшись с его святейшеством, я выбрал вас для самого ответственного поручения, для служения при дворе короля Эдуарда Третьего, чье письмо с просьбой о помощи и послужило толчком для нашего предприятия.

Алехандро, проглотив комок в горле, кивнул.

Ожидавший более бурной реакции де Шальяк удивился:

— Вы недовольны? Такое поручение большая честь для врача.

— Я потрясен, месье, — тихо произнес Алехандро. — Я не заслужил подобного доверия.

— Не думаю, доктор Эрнандес. Глядя на вас, я отчасти узнаю себя в юности, вижу то же страстное желание достичь высот. Нет, месье, — сказал он почти с горячностью, — я вас не переоцениваю. Однако задание, которое вам досталось, будет трудным, учитывая природу этого королевского семейства.

Де Шальяк немного помолчал, ожидая реакции Алехандро, а когда тот ничего не сказал, вздохнул и, помрачнев, продолжил:

— Ваше молчание легко объяснимо, однако прошу вас усвоить, что в Англии вам придется делать, что вам велят. На карту поставлены личные планы его святейшества, и мы будем стараться как можно чаще связываться с английским двором, чтобы быть в вас уверенными. Если не справитесь, то вам может не поздоровиться.

Алехандро оторвал взгляд от собственных ладоней и поднял глаза на де Шальяка. Наконец та угроза, какую он чувствовал здесь все эти дни, обрела реальность. Не раз он успел подумать о побеге, о том, чтобы потихоньку выбраться из дворца и исчезнуть, но теперь это ему не пришло в голову. «Я не знаю, что ему обо мне известно», — думал он, глядя в пронзительные голубые глаза собеседника. Но единственное, что он в них прочел, было нетерпеливое ожидание его согласия, и он с грустью решил, что, пожалуй, ему ничего не остается делать, как принять предложение.

Тяжко вздохнув, он смиренно сказал:

— Означают ли ваши слова, что это королевское семейство чем-то отличается от всех прочих?

Де Шальяк улыбнулся, и улыбка его вышла надменной, почти презрительной, углы тонких губ изогнулись в подобии оскала, когда он с воодушевлением принялся объяснять.

— Они Плантагенеты. — Он сделал ударение на имени, словно Алехандро тоже должен был его знать. — Сами они себя считают самым древним и благородным из королевских домов во всей Европе. Они все крупные, светлокожие, у всех золотые кудри, и глаза подобны сапфирам. Все они похожи на викингов, и все заносчивы, все безжалостны и насквозь порочны. Им не всегда нравятся указания его святейшества, хотя внешне они как будто стремятся проявлять покорность Святой Церкви. И хотя король сам попросил о помощи и о враче, ему могут не понравиться ваши указания.

— Похоже, с ним не слишком приятно иметь дело, — заметил Алехандро.