Читаем Чума демонов полностью

Мы оба вскрикнули, пошатнулись, ухватились руками за стену, чтобы не упасть, пробормотали извинения и быстро разделились. Я перешел через улицу, простейшим способом запутал следы, пройдя через пассаж с лавками, и посмотрел, как преследователь торопливо прошагал мимо. Затем окрикнул шумное летающее такси, которое, наверное, был забраковано и продано Алжиру властями Нью-Йорка лет десять назад.

Я снова заметил низенького: он стоял на углу и беспокойно осматривался, пока такси поднималось над крышами домов. Я не испытал к нему сочувствия. Он носил огнестрельный крупнокалиберный пистолет под одной рукой, легкий лучевой пистолет под другой и, как минимум, три миниатюрных шприца под левым лацканом, возможно, содержащие разнообразные яды для борьбы с теми, кто ему не понравится.

Я вытащил у него бумажник и просмотрел его. В бумажнике лежала пара сотен алжирских франков, новая американская банкнота достоинством в два си, сложенная бумажка с каким-то белым порошком, испачканная визитка с именем фирмы, занимающейся нестандартной съемкой, одна из их фотографий, недельный гороскоп и обрывок бумаги с нацарапанным на нем моим именем. Я не знал, был это почерк Джулиуса или нет, но там было достаточно водяных знаков ООН, чтобы не сомневаться в том, кто устроил на меня слежку.

Такси опустило меня на большую площадь перед бедно выглядящим алюминиевым, застекленным фасадом Воздушно-Морского Сухопутного клуба. Я отдал водителю двести франков, лежавших в бумажнике низенького. Тот взял их без всяких возражений, возможно, Нью-Йорк продал ему такси втридорога.

* * *

Мне нужно было убить пару часов. И при этом некоторое время держаться подальше от своего номера, чтобы Джулиус — или любой другой, интересующийся моими перемещениями, — успел найти улики, оставленные там, и перестал сомневаться в моей миссии в Тамбуле.

Тем временем, мне надо было поесть. Я увернулся от протянутой руки безногого попрошайки, сидящего на доске с колесиками, и, толкнув дверь, вошел в прохладное помещение клуба, оформленное в пастельных тонах, где болтовня по громкости соперничала с фоновой музыкой.

В двухуровневой столовой я нашел столик у окна, выходящего на солнечную сторону. Обед был удивительно хорошим, и я задержался над оставшейся половиной бутылки «Шато Ласкомб» урожая девятнадцатого года, смотря, как офицеры противоборствующих армий готовятся идти в бой через час после заката. Они сидели за одними столиками, болтали и смеялись, распивали бренди и курили сигареты. Ярко-зеленая форма Свободного Алжира красиво контрастировала с алыми мундирами Марокканской империи.

Это являлось либо цивилизованным способом вести войну, либо идиотским поведением взрослых людей, — я не был уверен, чем именно. Я перестал обращать на них внимание и посвятил следующий час изучению инструкции Феликса.

Закат уже начал окрашивать небо, когда я вышел из клуба и прошел четыре квартала в направлении «Короля Файсала». У стоявшего напротив шатра шофера в форме, казалось, были проблемы с турбиной. Он с тревожным видом глядел под поднятый капот своего такси. Я прошел мимо него, а также мимо парочки подозрительных бизнесменов, начавших оживленный разговор, как только я приблизился, и замолчавших после того, как я оказался внутри здания.

Там, прислонившись к газетному ларьку, стоял худой, бледный европеец в темном костюме. Он окинул меня быстрым, но внимательным взглядом, таким же ненавязчивым, как левый хук.

У стола, бочкообразный низенький арабский управляющий, косящий под француза, показал глазами в дальний конец стойки. Я подошел к ней и сделал вид, что разглядываю карты бесплатных туров.

Управляющий бочком подошел ко мне, его лицо было покрыто каплями пота.

— Месье — мне нужно вам кое-что сказать... Днем мы застукали человека, обыскивавшего ваш номер. — Голос араба был влажным шепотом, слова будто пузырями выходили через жидкую грязь, а его дыхание мало чем отличалось от речи.

— Конечно, — сказал я, повернувшись к ближайшему оперативнику так, чтобы он легко смог услышать меня. — А как насчет Касбы?

Управляющий поморгал, затем уловил дух происходящего.

— Я бы вызвал полицию, но он убежал...

— Отлично. Я всегда хотел увидеть этих танцовщиц. Это правда, что у них изюм в пупке?

— Тот парень... — Глаза управляющего перекатились в сторону высокого, худого человека, стоящего поблизости и листающего газету с новостями, выглядящую так, словно в нее был завернут его обед. — Он торчит тут весь день. — Шепот стал еще тише. — Мне не нравится его вид.

Я кивнул.

— Вы правы, — громко сказал я. — И он даже не читает, его губы не двигаются.

Газета дернулась, будто человек только что нашел свое имя в некрологе. Я прошагал мимо него, направившись к лифту, подождал, пока человек в темном костюме не пойдет за мной и встанет рядом, затем я немного отошел назад. Он заколебался, потом посмотрел на меня, как будто что-то резко вспомнил, и поспешно ушел. Я быстро вернулся к лифту, повернулся и одарил его любезной улыбкой, которую он не смог вернуть, пока закрывались двери кабинки.