Читаем Чудачка полностью

Учительница же подошла к нам вплотную, так, что я ощущала её дыхание и ровный ритм биения её сердца, отличный от того, как билось моё сердце. Я отрывисто дышала. Было ощущение, что едва воздух наполнит мою грудь- связь вмиг оборвётся. Я не могла собрать воедино все мысли в своей голове. На моём сердце, которое готово было выскочить при первой же возможности, был ожог, и я не знала, чем закончится история меня и Николь, но пока мы непрерывно глядели друг на друга, я всё ещё любила. Любила и не хотела бросать Нику. Это была моя вина, что учительница русского языка, Алевтина Георгиевна стояла над душой у меня и Николь. И я готова была пережить всё что угодно. Эти мысли делали меня смелее. Не в душе, а снаружи. Моё тело больше не пробивала дрожь, хотя воображение рисовало далеко не приятные картинки в моей голове. Я была уверена, что больше никто не видел моего волнения. И это делало меня твёрдой, как камень. Именно потому, что я почувствовала независимость, я наконец решила заступиться за Нику:

– Простите, мне нужно Вам кое- что сказать… Николь невиновна… я правда заставила её поцеловать меня… я пойду, куда Вам нужно… вот только… оставьте Нику, пожалуйста. Я сделаю всё, что угодно…

– ОЛЕСЯ!

Ника схватилась за мою руку. Её ногти впились в мою руку, но мне не было больно. Я волновалась за Николь, но никак не за себя. Удары сердца раздавались в ушах, а в глазах всё размывалось… и я знала, что меня не ждёт ничего хорошего, но безопасность Ники была важнее всего. Я любила её, и не хотела, чтобы она чувствовала боль из- за меня. И я не знаю, зачем, но я произнесла несколько слов, которые успокоили Николь:

– Чудачка, я скоро вернусь, милая.

Девушка отпустила меня.

– Ты что, думала, что она останется здесь?!– спросила Алевтина Георгиевна у меня, словно ей нравилось смотреть на мои мучения.

– Да… пожалуйста…– сказала я.

– Олеся, если ты того хочешь, то её наказание будет меньше, чем твоё. Но никак не исчезнет совсем. Вы обе- позорные и грязные девушки! Не смейте больше показывать своей ненормальности!

– Я знаю.– стиснув зубы, молвила я.

– Не дерзи мне.

– Куда мы пойдём?!– я ещё крепче сжала руку Ники.

– В кабинет директора, понятное дело! Возможно, и полицию вызовем за пропаганду, мои дорогие!!!

– Они не занимались пропагандой!– заступился за нас Сашка.– По ним обеим видно, что они любят друг друга! Неужели Вам не понятно это! И меня можете с собой забрать! Я ради своих одноклассников буду биться до конца!

– И я!– сказала Анька.

– И я!– молвила Лина.

– И я!– произнёс Кирилл.

– И я!– молвил Васька.

– И я!– встал за нас даже Максим.– У Олеси онкология. Вам бы немного её пожалеть! Да и Нику- тоже.

– Именно!– молвила Геля.– Я тоже заступаюсь за наших девчонок!!! Поверьте, я говорю это вполне серьёзно!

Все остальные одноклассники тоже начали заступаться за меня и Николь. Кто- то даже применял в аргументы нецензурную лексику, но учительница русского всё равно была тверда и высокомерна, и никак не действовала по правилу «мнение большинства».

– Ребята,– наконец сказала она,– дети, ваше мнение не учитывается. Всё. Забыли. Не переживайте, девочек там не обидят. Директор нашей школы – добрая, умная и порядочная женщина, так что разговор будет адекватным. Всё, Ника, Олеся, идёмте за мной.

– Удачи. Мы держим за вас кулаки.– услышала я за спиной голос Васьки.

Класс остался позади, а до кабинета директора оставалось недолго. Я еле сдерживала кашель, раздирающий горло, и помогало мне в этом то, что я сосредоточилась на том, чтобы думать, как помочь Николь. Но долго я так не размышляла. Когда Ника прижалась ко мне, я забыла обо всём. В моей голове были только две мысли: про то, как мне хорошо рядом с Николь и про то, что это опасно для моей Ники. Но Николь опровергла эту мысль тем, что ещё сильнее прижалась ко мне, показывая мне свою любовь и дружелюбие. Я не думала, что смогу принять себя такой- ненормальной, влюбившейся в девушку, но факт того, что рана на моём сердце залаталась сразу же, как только я почувствовала любовь Николь во время ругани учителя, заставляло меня думать совершенно иначе. Да, в самом деле, без Ники теперь я не могу жить. Она- как наркотик, если её рядом со мной не будет, начнутся адские муки. Это слишком ужасная любовь, но я не могла с этим ничего сделать… я хотела бы, чтобы Николь была счастлива. Но своего счастья без неё я не чувствовала. И этот замкнутый круг пугал меня до головной боли.

– Тебе плохо?– спросила Николь, словно видя то, что мои мысли приносят мне лишь боль. – Или что?!

Загнав внутрь себя желание прокашляться, я произнесла:

– Не знаю. Я волнуюсь до одури сильно… мне так жаль, что я подставила тебя. Я же… это… это… в дружбе же тоже могут присутствовать поцелуи! Я целовала тебя ТОЛЬКО как подругу, и никак иначе…– пыталась врать я.– Но ей- то этого не объяснить.

– Я разделяю твоё мнение.– сказала Ника дрожащим голосом.

– Я рада. Иначе я бы не смогла тебе ничего объяснить.

– Слушай…

– М?

– У меня ощущение, что моя мама убьёт меня из- за того, что случилось…– девушка выдавила из себя неправдоподобную улыбку.