Читаем Чудачка полностью

Директор ходила вокруг своего стола, то и дело поглядывая на меня и Николь. До приезда наших родителей мы не разговаривали, а когда за мной приехала мама, лишь незначительно глянули друг на друга, и мама тут же захлопнула дверь перед носом директора школы. Представляя, как мне влетит, я медленно ковыляла за мамой, пока та нервно перебирала бусы из разных камней, подаренные ей в середине девяностых моим отцом. Моя мама была крайне сдержанна, пока мы шли к машине, в отличии от меня. То, что кашель разбирал горло, было ещё не всем тем разнообразием, что я испытывала в тот момент. Я ощущала себя незащищённой, от чего моё сердце выпрыгивало из груди. Страх комом застрял в горле, и я тихо плакала, глядя в окно, из которого на меня грустно смотрела моя чудачка.

Когда я и моя мама сели в машину, мне пришлось оторвать взгляд от Ники, ибо мы начали движение. Мама же изменилась, как только мотор старого авто завёлся. Всю дорогу я слышала лишь проклятья в свою сторону и то, что скоро меня потащат к психологу, дабы вылечить «психическое расстройство». Не отрицаю того, что я сама стала сомневаться в своей адекватности, но слова матери добили меня, и всю оставшуюся дорогу я дрожала и билась в истерике. Слёзы текли по моим щекам, как будто бы ручей, и я молила Бога о том, чтобы случилось что-то то, что заставило бы нас не ехать домой. Я очень боялась оставаться с мамой один на один.

Но мои молитвы услышаны не были. Через минут сорок мама затормозила около нашего дома. Отчаяние, как стрела, вонзилось в моё сердце, от чего последнее, в свою очередь, неприятно ёкнуло. Но делать было нечего. Меня силой затаскивали домой, и никто из соседей не реагировал на мои крики, а когда моя мама закрыла дверь, кричать было уже бесполезно, и я замолчала. И лишь слёзы обжигали мои щёки, а так никто бы и не понял, что в моей голове творится полный беспредел, а сердце и душа ноют от адской боли и волнения. Но когда моя мама взяла в руки плётку, всё волнение исчезло. Невозмутимая, я терпела боль, и лишь когда я увидела лужу крови на полу, наконец пришла в себя. Первое, что я сделала- это почувствовала безумные рвотные позывы. Да, как и следовало ожидать, меня вырвало на пол, и от этого я получила ещё один удар. Его я стерпела также, как и предыдущие, только вот уже ощущала, как моя спина жутко заболела. От этой боли у меня заболела голова, но я крепко стиснула зубы и решила преодолеть всё героически.

Самый болезненный для меня удар оказался не последним в списке мучений на сегодня. Мама ударила меня как минимум раз пять, после чего кинула плётку прямо на лужу из моей рвоты, после чего опустила в эту лужу моё лицо. Меня чуть не вырвало второй раз. И радовало то, что больше меня не изобьют, а из гадостей я слышала лишь слова мамы, поднимающейся по лестнице. Вначале её слов было не разобрать- поверьте, я внимательно вслушивалась в речь своей матери, но слышала лишь шёпот, как будто бы она читала какое-то заклинание, Будто ведьма- но в один момент речь моей мамы изменилась, и я отчётливо услышала то, о чем она говорит:

– У-у-у, сволочь! Позор семьи! Я её убью, если ещё раз всё это повториться!!! Не позволю, чтобы моя дочка выросла ненормальной! Тварь! Вот же сволочь такая! Болеет она! Ничего не болеет, совсем нет!

От обиды мне хотелось зарыдать, но даже при себе до такого уровня я не была готова опуститься. Вместо слёз я, хромая, пошла в ванную и умылась, и лишь после того, как я стёрла кровь и рвоту с лица, я посмотрела в зеркало…

В этот миг по моей спине пробежал холод.

Подняв голову, я встретилась взглядом с отражением собственных голубых глаз. Обычно в них читается энтузиазм, усталость, гордость, возможно, иногда, даже влюблённость мелькала в них не раз. Сейчас же, впервые в жизни, я увидела там только бездонную печаль. Кто же мог спасти меня от неё? Только я сама. Теперь уже даже Николь не могла. После нашего поцелуя она оказалась со мной в одной лодке, и мне нужно было спасать нас обеих. Так что… я теперь должна была как-то выкарабкаться из этой бездны самостоятельно, без чьей-то помощи. И я знала, что за месяц я точно справлюсь со всеми проблемами.

Возле зеркала я простояла ещё недолгое время, рассматривая синяки под глазами от недосыпа и глаза, раскрасневшиеся от слёз. Когда я уже проплакалась и рассмотрела себя вдоволь, я вышла из ванной комнаты, тихо закрыв за собой дверь. Я еле волочила ноги по коридору. Меня всё ещё тошнило. От тусклых желтоватых огней- лампочек голова шла кругом. Я чувствовала, как теряю контроль над собственной жизнью, чувствами, честью. Стоила ли любовь таких жертв? Но едва я вспомнила нежные губы Ники, её улыбку и её смех. Я словно вновь ожила. Да, определённо, эти жертвы не зря.

Завтра всё должно быть, как раньше. Я не могла бы расстроить свою Николь, нет, и так уже достаточно ей переживаний.