Читаем Чудачка полностью

Ника болтала с Сашей и Ариной. Они сидели в правой стороне от Николь, поэтому и она, и эти ребята, могли спокойно разговаривать. Все трое смеялись, и мне показалось, что тут я определённо «третья лишняя», и не иначе. Каждый раз, когда Ника пыталась флиртовать с Сашкой, моё сердце пронзала игла ревности, отчаяния и чувства ненужности, терзавшего меня. Я схожу с ума от Николь. Я дышу ей, живу ей, я готова сделать ради Ники всё что угодно, и я не смогу принять того, что Ника больше не может быть моей…

Слёзы появились на моих глазах. Когда я узнала о смертельной болезни- я не плакала. Когда на меня наорала учительница- я тоже не зарыдала. Но теперь, видя то, как Ника флиртует с Сашей, я тихо плакала, идя к своему месту. И когда я села за парту, я накрыла лицо руками и теперь могла рыдать, сколько мне влезет. Крик раздирал моё горло, а на душе словно кошки скреблись. Горячие слёзы обжигали мои щёки, а всхлипы- горло, но от этих двух вещей мне становилось немного легче…

– Олеся… что произошло?

Ника. Она не должна видеть меня такой. Нет, не должна. Я же сказала ей, что счастлива. Что будет, если она обидится на меня?! Ещё есть шанс всё изменить! Зачем обижаться на неё? Вдруг Пашка заставил её флиртовать с ним, и теперь мне точно нужно поддержать мою драгоценную Николь? Я уверена, что что это было явно не по воле Ники, и она не виновата. Мне нет смысла плакать, я просто помогу Николь, и обо всей этой ситуации мы забудем.

– Чудачка, всё в порядке…

– Э… а… точно?!– Николь была крайне взволнованна, и мне бы безумно хотелось успокоить её.

– Конечно.

– Тогда ладно. Прости.– надменно произнесла Николь.

Я смотрела на Нику, нагло вздёрнувшую свой подбородок, и это демонстративное поведение очень разозлило меня- мне пришлось пойти на то, чтобы сжать разведённые в шикарной осанке плечи и встряхнуть их. Совсем легонько, не желая делать Николь больно. Девушка всё же дёрнулась, а её нос с небольшим кольцом пирсинга скривился в непонятной форме, как будто бы она вот- вот заплачет, но, несмотря на то, что в её глазах плескались ужас, непонимание и обида, своего надменного вида моя Николь не потеряла: склонила голову и возмущённо смотря на меня, прижалась ко мне. Потом мотнула головой и обдала меня ароматом своих духов- это был наилучший запах, который я чувствовала в своей жизни.

Сглотнув, я, увидев, что Ника отошла от меня, отступила на шаг назад, но остановилась, сражённая её взглядом, поменявшимся в секунду. Николь не стала такой, как раньше. Она смотрела на меня иначе, как будто бы… томно? Так смотрел в мою сторону влюблённый в меня по уши Руслан, и я отлично понимала, что Ника всё- таки полюбила меня также, как и я в неё. Или же нет? Не найдя в себе желание разобраться в ситуации, я наклонилась и на глазах у всех поцеловала девушку, с которой ещё толком никто не успел поговорить. А я уже любила её. И ждала этого момента вечность.

«Бабочки в животе», говорите?! В Николь сидела как минимум пара пауков. Ядовитые, смертельно- опасные, они впивались в мою кожу во время поцелуя, прямо сейчас эти самые пауки выедали меня, впрыскивая смертельную долю яда мне в кровь. Ужасно, но ничего уже не поделаешь- этот яд уже давно во мне. Ещё с того момента, как я впервые в своей жизни увидела Нику.

Спустя минуты две я прижала к себе Николь ещё ближе, и запустила свою руку в её прекрасные русые волосы, которые к моему счастью были распущенны, и, простояв в поцелуе, замерев, ещё минут пять, мы отпустили друг друга.

Внутри меня бушевал раскалённый ураган, состоящий из бешеной саранчи, которая в агонии билась о мой живот. Тогда я поняла, что отныне люблю ураган. Любое буйство природы. Просто буйство…

Но вдруг за моей спиной кто- то закашлял. От страха моя спина похолодела и я почувствовала, как мурашки пробегают по моей коже.

– Чудачка…

– Олеся, это не наш одноклассник… я уверена в этом.

Обмолвившись несколькими словами, мы обе повернулись в ту сторону, откуда был слышен кашель. Волшебный «кокон», окружающий меня и Николь, разрушился. И я схватила Нику за руку, обомлев: перед нами стояла учительница. Моё сердце заколотилось с бешеной скоростью. Было ощущение, что от липкого чувства страха оно выпрыгнет из груди. И единственное, что я могла сделать- это стоять и молчать, опустив голову вниз.

Это молчание прервал голос моей Ники:

– Олесь, как думаешь, она всё видела?!– девушка вновь стала такой, какой была раньше.

Я лишь кивнула.