Читаем Чёрный алтарь полностью

— И всё-таки не спешите. Сейчас он ещё беспомощен, он с трудом держится на ногах, и ему будет неловко показаться немощным перед младшим братом. Но вы можете помочь! Будьте так добры, принесите его оружие, всё, чем он пользовался: лук, меч или кинжал. Ваас потребовал это сегодня, как только проснулся и ещё … ему нужен личный музыкант, который бы сидел здесь под дверью и играл кода понадобится.

— Почему мы все слушаемся тебя, девушка? …Хорошо, — вздохнул он отступая. — Немедленно пошлю за всем этим и передам тебе в руки. Ты уже не обращаешься ко мне на «ты»?

— Нет, теперь обращаюсь уважительно, как и положено обращаться к человеку такого происхождения. Когда-то я допускала неуважение и фамильярность по отношению к вам, но вы же простите меня?

— Я подумаю как лучше поступить, — Нил улыбнулся одними глазами.

Мариэль улыбнулась только когда он ушел «он уже меня простил», догадалась она.

Нил нравился ей как человек, что было уже странно для такой дикарки, как она. Мариэль уже ни за что бы не заподозрила его в страшных помыслах. Нил был молод и весел, мог улыбаться одними глазами, от него исходила доброта и непринужденность, казалось, что она знает его уже тысячу лет. Не то, что другие охийцы, в глазах которых застыло высокомерие и холодность. А ещё Нил был очень красив, и эта красота чертовски пленяла.

— Зачем тебе оружие, я ещё могу понять, но зачем тебе музыкант?

— Ты и Нила не пустила? Если бы ты знала, как я тоскую по нему! По отцу, по своему коню, оружию. Хочу выйти в поле и надышаться воздухом, увидеть чистое небо над головой! Проклятье, я уже ненавижу эти покои! — Ваас с отчаяньем обвел комнату рукой, и тоскливые черные охийские глаза снова поймали взгляд девушки.

— Нет, я тебя очень хорошо понимаю. Мы каждый день будем приближаться к этому. А почему среди всего прочего ты не вспомнил о женщине? — Мариэль сама не знала зачем она спросила его об этом. Просто вырвалось.

— А я не говорил тебе, что ты задаешь слишком много вопросов? — его взгляд тут же стал недовольным и колючим. — Мы не привязываемся к посторонним и безродным женщинам, которыми иногда увлекаемся из-за потребности быть с ними. У каждого из детей лордов уже с рождения есть невесты и женихи, такие же знатные по происхождению. У меня тоже есть невеста, дочь шестого лорда, её зовут Ирвэн. Я ещё плохо её знаю, чтобы скучать по ней, мы никогда не сближались, чтобы получше узнать друг друга. Она красивая и гордая. Но я не спешу жениться, отец не настаивает, вот и пользуюсь свободой … пока.

— А как же любовь, Ваас? А вдруг она никогда тебя не полюбит или ты её не полюбишь, и будете мучаться всю жизнь?

— Мне этот разговор не нравиться, Мариэль!!! Не о любви речь. Я твердо знаю, что по праву своего рождения должен взять в жены именно её. Кровь династии лордов не должна разбавляться неравным браком. Это наш с ней долг и наши законы. Ясно?

— Нет! Мне никогда не понять, как можно жить без любви и нежности, но ты не переживай так, я больше не буду об этом говорить. Давай походим. — Сдержанным тоном, она прекратила этот разговор. Но Вааса, кажется, это сильно задело. Он насупился, нахмурив брови:

— Ты меня не удержишь. Позови лучше Джона. Это же не женское дело таскать моё тело по комнате. А тебя я попрошу приготовить мне побольше еды.

Теперь Джон приходил каждый день. Ваас опирался ему о плечо, а Джон придерживал его за пояс, так они и ходили по просторной комнате или упражнялись с оружием. Получалось у них одинаково, один не умел, другой ослабел. Ваас изводил себя до изнеможения, натягивая лук или размахивая мечом. И все время хотел есть. Мариэль проводила на кухне больше времени, чем с ними. Пока он вдруг не изменил своего решения:

— Пусть кухарка готовит обед и ужин, а ты будеш помогать мне, — заявил однажды Ваас, уже твердо, стоя на ногах.

— Щёлкать хлыстом или метать ножи я не буду, — насторожилась Мариэль.

— Нет, ты будешь со мной танцевать, для этого и нужен музыкант. У нас на праздниках очень много танцуют. Танцевать охийцы умеют так же хорошо как стрелять из лука или скакать на лошади. Будет много дам, я же не должен упасть в грязь лицом.

— А если я сейчас упаду перед тобой в грязь лицом, это очень страшно? Танцевать! Так как ты я точно не умею. Это будет жутко! — отнекивалась Мариэль, пятясь от него к двери.

— Я тебя научу, заодно и сам потренируюсь. Ну же, Мариэль, иди сюда. Ты такая смешная и странная. Чего ты боишься? — Ваас протянул ей руку, при этом подумав, что ему придется ловить девушку.

— Только пусть Джон уйдет! — нахмурилась она.

— Ещё чего, я этого не пропущу ни за что! Будет потом о чём вспомнить, когда взгрустнется ненароком! — тут же возмутился Джон.

— Ты уже давишься от смеха, я не могу при тебе!

— Музыка! — крикнул Ваас и три раза хлопнул в ладоши, не обращая внимания на их перепалку.