Читаем Чёрный алтарь полностью

— Спокойной ночи, Мариэль! — Нил взял обеих лошадей и, не глядя больше в её сторону, повел их в конюшню.

Она так и не уснула. «Почему так хотелось расплакаться?»

Мариэль долго смотрела в одну точку. Сколько она так просидела?

Раздался стук в дверь:

— Мариэль! Хватит дрыхнуть, солнце давно взошло. Если ты не принесешь Ваасу поесть, он сказал, что пойдет и возьмет сам! — Джон не спрашивая разрешения, вошел и сел рядом с сестрой. — Ну и вид у тебя! Ты что не спала?

— Да, причем уже вторую ночь. Будь другом, принеси ему завтрак сам, а я посплю, не могу больше.

Она вышла к ним, когда солнце уже клонилось к закату.

- Свежа как роза, чиста, как свет зари! Я уже подумал, что нужно искать принца, который разбудит спящую красавицу! — иронично воскликнул Джон.

— Я много пропустила?

— Нет. Гости уже съезжаются. Ваас бьет копытом в нетерпении, вон уже пол часа стоит перед зеркалом.

Ваас не обращая на неё внимания, усердно разглядывал своё лицо.

— Молодой лорд так чем-то озабочен? — улыбнулась Мариэль его отражению. — Хочешь, угадаю? Ты переживаешь, что шрамы испугают нежных дам? Не бойся, у нас говорят — шрамы украшают мужчину. Лично я их даже не замечаю.

— Ха! Я и не боюсь! — жизнерадостно произнес он. — Я просто привыкаю к своему лицу. Вот и остался нам один день! Завтра будем репетировать наш выход. Я счастлив, и ничему не позволено этого счастья омрачать!

В эту ночь она так же безрезультатно пыталась заставить себя заснуть. Мариэль всей душой чувствовала, как напряжен даже воздух в замке Охан, а ещё она чувствовала, что теперь её жизнь изменится до неузнаваемости, она ещё не знала как, но была уверена, что стоит на пороге великих свершений. Это сильно тревожило её. Неизвестность сковывала легкость, навевая сомнения. Как только Мариэль закрывала глаза, ей чудилось, что она скачет на лошади. Несколько раз она подходила к двери, а потом заставляла себя вернуться обратно.

Рассвет она встретила, стоя у окна в комнате Вааса. Мысли как рой диких ос до сих пор кружились у неё в голове. Её жизнь так резко изменилась, там, у черного алтаря. Стала такой непредсказуемой, авантюрной, увлекательной. Но этот мир все равно оставался для неё чужим и пугающим.

«Почему? Ну почему это происходит именно со мной? Как жить дальше? К чему теперь стремиться? Какая нелепая ошибка! Я очутилась здесь. Здесь — это черти где»

Ваас зашевелился и приподнялся на локте, щуря сонные глаза:

— Ты что снова не спала? Поменяла местами день и ночь?

— Не волнуйся, сегодня я не буду спать днём. Я помню, это наш последний день, столько ещё нужно успеть. Скажи …, а это правда, — Мариэль неуверенно запнулась, — Это правда, что обо мне теперь могут думать, как о твоей … ну … понимаешь, ветреной женщине? Я же прожила с тобой два месяца почти можно сказать в одной комнате.

— Кто посмел тебе это сказать?! — чёрные глаза Вааса гневно блеснули, — Пусть я это услышу от кого-нибудь, лично привяжу его за ноги к своей лошади и протащу до самой северной границы!

— Люди же меня не знают. Ходят такие слухи, а от кого я это услышала лучше не говорить, для его же блага.

— Завтра, я пресеку это раз и навсегда! Будь спокойна! Я заставлю их уважать тебя! — Ваас встал и нервно расхаживал вдоль окна. — А ну их всех! Не дадим им испортить нам такой праздник! Пообедаем поплотнее, позовём Джона и начнём подготовку. Хорошо, конопатик? — улыбнувшись, он заглянул ей в глаза, ликуя от того, что они темнеют, потому что «конопатик» он произнес на её родном языке.

— Это он тебя научил?! Я его убью! Джон Брукс плохой пример, лорд Ваас!

— Ну ты же позволяешь ему так себя называть, я тоже хочу, по-братски. Никто над тобой не смеётся, ты правда, очень милая. Ты же не по-настоящему на меня сердишься? Я ведь привязан к тебе, как …дитя. Только никому не говори! — и он весело подмигнул, усмехнувшейся девушке.

Так как в замке уже находились гости, прибывшие издалека, то и пройти на кухню из комнаты Вааса незамеченной было невозможно. Люди смотрели на неё настороженно, она постоянно слышала шепот за своей спиной.

Вместе с Джоном, они пробирались к Ваасу, неся ему поднос с завтраком. Проходя мимо очередной группы знатных охийцев, Мариэль не сдержалась и сказала Джону с горечью, достаточно громко:

— Как среди волчьей стаи!

Пойманная фраза заставила одного из мужчин резко взглянуть в её сторону, в его глазах было столько ненависти и желчи, что Мариэль чуть не выронила из рук поднос. Она его узнала, это был лорд Орланд, такой страх ей внушал почему-то только этот замкнутый на вид человек.

— Всё! Сегодня я больше из комнаты не выйду! Эта психологическая атака действует мне на нервы! — сказала Мариэль по-английски.

— Успокойся, сестрёнка, завтра эти снобы посмотрят на тебя иначе. Мы будем на коне и в шоколаде. Чуть-чуть потерпи. — А вот Джона совершенно не напрягало общество голубых кровей, он нёс свою персону с чувством собственного достоинства, как истинный вельможа.