Читаем Чёрный алтарь полностью

— Мариэль, ты зря думаешь, что я не переживаю за тебя! Даже очень переживаю! И помогу тебе посмотреть на этот твой конец света с другой стороны, чтобы это ни было. Только сейчас пойду и расспрошу обо всем Маниса сам.

Она не заметила, когда Джон вышел, сколько времени его не было, и когда он вернулся. Джон вздохнул и сел рядом с ней.

— Думаю, сейчас тебе не просто. Как вы не бежали друг от друга, а случилось такое, и ты сразу почувствовала, как взяло за живое. Пойми, сестрёнка, попытайся хоть немного понять его. Пусть женщине трудно думать и чувствовать как мужчина, но ты только попробуй представить. Орланд считал, что ты бросила его, предала его любовь к тебе, он не понимал, что движет тобой и мучался. Уплыл за океан, плавал по морям, пытаясь избавиться от своих кошмаров связанных с тобой. Вернулся, безнадежно ошибаясь, что сможет убежать от себя, а тут ему ни весточки от тебя, ни объяснений. Орланд на время потерял себя. И эти охийские пиры стали для него привычным делом. Ведь это только у благородных охийских дам высокие моральные принципы, но не у простых охийцев у которых душа на распашку, особенно у любвеобильных служанок, которые хотели бескорыстно приласкать несчастного лорда. И он им позволял это, хотя я уверен, что легче ему от этого не становилось, он мстил тебе и ненавидел себя. Ведь он продолжал любить только тебя и до сих пор любит как заговоренный.

— Не надо защищать его из мужской солидарности. Он не любит меня! Как он мог быть с другими и одновременно любить меня?

— Очень даже мог. Отчаяние и боль задетого мужского самолюбия толкали его на это.

Особенно когда хитрый Пилатион подбросил им не вовремя твоё послание. Все его мысли были о том, что ты родила ребенка от другого, и он ударился во все тяжкие. Ты даже не представляешь, что ты с ним сделала. Пусть люди в этом мире и других взглядов на жизнь, но они все равно умеют любить и это ценно. И здесь бывает такое, когда, встретившись однажды, люди уже не могут жить друг без друга, ни расстояния, ни преграды на пути, всё нипочём. Ты украла его сердце, а теперь ясно дала ему понять, что он больше тебе не нужен ни за что на свете. Я понимаю Орланда, да, как мужчину я его очень хорошо понимаю. Уже скоро два года как вы не живете вместе. Ты была поглощена заботами о ребёнке, а у него никого не было и он ещё должен был сохранять целомудрие и верность миражу своей любимой.

— Но я же сохранила! А теперь все служанки Охии будут думать, что запросто могут переспать с седьмым лордом и станут смеяться надо мной, — всхлипнула Мариэль.

— Я же сказал, у тебя был Тео, ты держалась за него. И это были не все служанки, а только две. С тех пор как он узнал о сыне, он стал прежним и больше не позволял себе подобного, — уверенно ответил Джон.

— Откуда ты знаешь, две здесь, десять в Ихтаре и ещё где-нибудь? Мне уже все равно я не прощу ему никогда!

— Мариэль, я узнал об этом от него самого, тогда он говорил со мной очень искренне, я никогда ещё не видел его таким, а вообще я удивляюсь тебе, как только дело касается тебя, ты перестаешь пользоваться своей силой и впадаешь в самые обыкновенные истерики. Ты же можешь понять, где правда, а где ложь, наверно то, что ты в душе не можешь ему сразу этого простить, мешает твоей силе раскрыть тебе глаза на вашу ситуацию. Я надеялся, что когда ты лично поедешь и поговоришь с Орландом, ты поймешь, как сильно он любит тебя, сама скажешь ему о том, как ты не можешь жить без него и вы договоритесь, но ты вернулась без ничего, а теперь все усложнилось ещё больше. Когда я ездил в Ихтар Орланд был именно таким, каким ты его любила. После этих его поступков, поверь, ему не хотелось жить, он поступал так опьяненный вином. Эти женщины, они завидуют тебе, потому что он любит только тебя, а их ни капли, просто с ними сработал животный инстинкт. Прощать или нет решать тебе, но подумай, станет ли тебе легче, если ты не простишь его и будешь до конца своих дней его проклинать. Будешь ли ты счастлива, Мариэль? Судьба дает тебе ещё несколько дней разобраться в себе. Ты хорошо его знаешь, он даже выдержал тот позор от твоей пощечины, а ведь для охийца это смертельная обида, для охийцев твой поступок чудовищно немыслимый, а Орланд даже глазом не моргнул. Вы погубите себя своими препираниями!