Читаем Чёрный алтарь полностью

— Это ведь совсем не моё дело и вам это не понравится! Что я старый дурак говорю такое …

- Мне это уже не нравиться и я не отстану от тебя, пока ты мне не расскажешь!

— О-хо-хо, беда мне. Я огорчён, что с господином Орландом у вас не сложилось, люди такие слухи разносят быстро. Знаете, как бывает, знатные люди разговаривают между собой, а их слуги слышат и передают по секрету другим слугам. Вот. Простите мне за мой нескладный рассказ и за то, что скажу, просто господин Орланд ночевал здесь пару раз, я уже говорил вам, но он ночевал не один, — сказав это, слуга весь сжался.

— Что значит не один? Он всегда ездит со своими людьми! — удивленно ответила Мариэль.

— Но это были … женщины, — шепотом поговорил Манис.

У Мариэль перехватило дыхание от острой боли в груди, глаза застлала черная пелена, она пыталась вздохнуть, но воздух как будто сгустился вокруг неё, ноги подкосились и она упала на стул. Испуганный слуга тут же набрал в ковш воды и поднес его своей госпоже. Мариэль одним движением руки выбила у него его из рук, и глиняный ковш разлетелся, вдребезги ударившись об пол разбрызгивая воду.

— Жен … женщины? — выдавила она из себя с ужасом.

— Мне так жаль, госпожа, — жалобно проговорил Манис. — Седьмой лорд был в таком страшном состоянии, трудно было сказать или он был пьян или очень огорчен. Мы с другими слугами боялись подходить к нему! Это были не благородные дамы, а чьи-то служанки. Ночью он запирался с ними в комнате наверху, а утром прогонял их. Для меня было хуже всего, когда приезжал лорд Орланд.

Казалось, в её жизни происходило много событий, многое она пережила, но такое Мариэль испытывала впервые. До конца еще не веря в происходящее, она поднялась на ватные ноги. Лицо её окаменело, даже взгляд её потемневших глаз стал пустым и пугающим. Она с силой сжала кулаки и из её груди вырвался не то жуткий стон, не то резкий вопль и по всему дому тут же погасли все свечи и факелы. Её люди всполошились и повскакивали со своих мест, а когда она проходила мимо, каждый из находившихся в доме почувствовал на себе обжигающий холод. Мариэль вышла на улицу и в таком состоянии, направилась к озеру, не задумываясь, куда она идёт и не разбирая дороги. Мариэль ничего специально не делала, возможно, её сильные эмоции разбудили силу, и она потеряла над ней контроль. Над поместьем стали сгущаться тучи, поднялся сильный ветер, взволновавший гладь озера, вокруг неё стали кружиться опавшие листья, прогремел гром, созвучный с громом, гремевшим в её раненой душе. Погода изменилась резко, до неузнаваемости. Так природа отреагировала на её состояние. Гроза в такое время года в Охии была большой редкостью, раскаты грома эхом отдавались в Охане. Из замка Вааса можно было увидеть, как часто над Карловым озером небо прорезали яркие вспышки молнии. Это была не обычная гроза, без единой капли дождя, только непрекращающиеся раскаты грома и сверкания молний.

Немного успокоившись, Мариэль вернулась в дом и спряталась в темной комнате, не было сил больше ни думать, ни плакать. Манис прервал её одиночество, неуверенно заглянув к ней.

— Госпожа к вам пришли. Лорд Орланд и ваш брат. Что им передать?

— Я … сама, — устало, безжизненным голосом ответила Мариэль.

Она завернулась в теплую шаль и медленно спустилась вниз. Всё тем же пустым и отсутствующим взглядом она посмотрела на вошедших. Ближе всех к ней стоял Орланд. Чужим, до неузнаваемости голосом она произнесла:

— Мариэль, я буду любить только тебя. Мариэль, никто не займет твоего места в моём сердце. Моя Мариэль, ради тебя я готов свернуть горы и переплыть океан, ничто и никто не заставит меня забыть тебя. Я буду вечно принадлежать тебе, — она посмотрела ему в глаза и поняла, что он обо всём догадался. Мариэль горько усмехнулась и продолжила:

— Как же лживы ваши слова, мой лорд! Моё место в вашем сердце давно свободно, вы впускаете туда, кого попало, как и в вашу постель. И ты ещё смеешь упрекать меня во всем! — Мариэль не сдержалась и дала ему звонкую пощечину.

Орланд молчал, но его глаза пытались сказать за него, а она уже не смотрела в них, отвернувшись в другую сторону.

— Правильно, что ты молчишь. Уходи, я не хочу тебя больше видеть! Никогда! Не слышать, не знать, не думать больше о тебе! — проговорила Мариэль.

— Ударь меня снова или попробуй выслушать! — охрипшим от волнения голосом сказал Орланд.

— Ни то, ни другое, уходи. Ну же, немедленно! Не мучай меня дальше!

Благородный лорд, который почему-то снес такое немыслимое оскорбление для охийца прилюдно вышел, бросив на прощание на неё обреченный взгляд, измученный глаз.

— Два очень, очень упрямых осла! — изрек задумавшийся и огорченный Джон. Он обнял сестру и настойчиво повел её обратно наверх в её комнату.

— Ну, и что это была за трагедия?

— Трагедия? Да трагедия! Моя трагедия, моей запутанной жизни в этом диком мире. Манис … он мне все рассказал о нём, о них. Я ничего говорить не буду! Не могу больше!