− Ж*пу себе ею подотри, – отбросила на стол телефон, сжимая пальцами до онемения край стола. Протравливалась воющим смрадом в попытке загасить эмоции. Самое поганое − это понимание, признание самой себе, что подобное отношение до сих пор цепляет. Несильно, где-то глубоко внутри, но цепляет. Ладно, к черту этот еб*ный психоанализ. Надо работать, всё остальное потом. Закончив с частью бумаг, засобиралась домой, и снова звонок. Маман. Рамки, сдерживающие ранее, не выдержали, и взрыв мгновенный.

−Да вы за*бали. Что надо? Квартиру не отдам. Папочка может на х*й идти, вместе с Ильюшей, мудачьё *бучее.

− Насть, я не поддерживаю отца, я… − залепетала смирено в трубку, оправдываясь.

− Я, я, что я ? Не поддерживаю, но молчу. Да, бл*ть? В тряпочку. Слезки пуская, забившись в уголок, ибо стоит только рот раскрыть, как в табло выхватываешь. Но привычная же уже, х*ли. Стерпится – слюбится. Простая глубокая истина, и ты её ярая поклонница. Х*ли ты мне звонишь? Посочувствовать? Мне твоё сочувствие нах*й не сдалось. Ильюше посочувствуй, которого вы в ж*пу всю жизнь целовали, ибо он с этой ж*пой голой и останется.

− Я попробую переубедить отца… Насть… Я постараюсь, дочь, – последнее слово *бануло по грудине до рези в глазах, заставляя опереться плечом о стену и, сжав веки, сделать глубокий вдох.

− Не надо, − сквозь зубы с трезвым пониманием последствий.

− Настя, но ведь он…

− Молчи, − перебила, одернув. − Лицо целее будет, – тишина в трубке повисла удушающая, с едва слышными задушенными всхлипами, пробуждающими во мне лишь дикую злость, заставляя сдавлено прошипеть сквозь зубы. – Нах*й ты, вообще, меня родила? Лучше бы аборт сделала, − всхлипы стали громче, острыми пиками бьющими в нутро. Не смогла слушать, скинула вызов и, повернув замок на двери, спиной по стене вниз, обхватывая голову ладонями, позволяя себе минуту еб*чей душу слабости.

Глава 21

"…по встречной…

120 и не страшно, неважно всё,

Когда наш самолёт бумажный

Когда душа хочет летать, а крылья за спиной

Связаны, ты меня позови, остаться, с тобой,

Тихо, не спеша раздеться,

Ногтями по спине и ногами по сердцу

Ты моя фобия, ты моя мания,

Ты моё маленькое бешеное страсти недопонимание…"

Каспийский груз "Мой допинг" *

− Дань, слушай, можешь к моей матери заехать, замок в дверь врезать? Я зашиваюсь, п*здец. Набегами к ней заглядываю по утрам, перед работой. На большее времени нет.

− Без проблем, только после обеда. Ты теть Марину предупреди, что я подъеду часика в два-три.

− Хорошо, – отбросив трубку, устало прошёлся ладонью по волосам. Неделя выдалась изматывающей, кофе было единственным моим другом и несменяем спутником уже на протяжении восьми дней. Надо выспаться, иначе я сам пациентом стану, только в отделении кардиологии.

Но добраться до дома получилось только к десяти вечера, а, выйдя из душа, обнаружил в телефоне сообщение, поменявшее все мои планы…

***

Парковка у новой многоэтажки плотно заставлена тачками. Темноту вечера разбавляют только уличные фонари и яркие вывески магазинов. В салоне машины Каспийский груз на повторе, а в руке бутыль коньяка, того самого, что пару дней назад принесла Катюша. Валялся нераспакованным в бардачке, пригодился, как и забытая плитка шоколада. От крепости нещадно дерёт горло, и пальцы замерли над дисплеем телефона, на котором неотправленное сообщение в одно слово. Не решаюсь, не могу. Разносит изнутри от того, что контроль берёт верх. Глоток за глотком, чтобы ослабить удушающие рамки, по- другому не уступлю. Разум бьётся в агонии, не желая подчиняться эмоциям, не желая давать волю так необходимой мне сегодня слабости. Мыслями в голове на репите: «Ты мне нравишься, и нравишься очень». «Меня от тебя кроет сильнее, чем от вискаря». И моё ироничное: «Надолго ли?» − ответом на попытку поверить. Но сегодня пох*й, как и насколько. И не только потому, что хочется забыться, а ещё и оттого, что хочется чувствовать, что нужна, что не всё равно, и пусть всё это будет сплошным подобием. Я согласна подписаться, несите перо. Глоток обжигающего алкоголя, и дрогнувшим пальцем по экрану.

«Дома?»

Десять изматывающих минут ожидания, и ответ «Да» на дисплее, как подпись кровью на договоре с сатаной. Усмехаюсь, отхлебывая из горла коньяк, и, заглушив двигатель, выхожу из машины, направляясь к подъезду.

Лифт, нужный этаж, и приоткрытая дверь, словно в логово Синей Бороды. Ведь услужливый консьерж предупредил господина Ширяева, что к нему поднимается гость.