Читаем Черные полосы полностью

− Большое спасибо за подробную консультацию, Галина Евгеньевна. Сколько я вам должна? – она называет минимальную сумму за свои услуги, и мы прощаемся. Снова закуриваю, скидываю через мобильный банк ей оплату на карту и кривлюсь от собственных мыслей. Нет, если Илья и правда женится, папаня не отступится. Он после смерти бабушки угрожал отобрать квартиру. Ну, звонит раз в год, пытается запугать, но реального повода перейти к действиям у него до этого момента не было. А тут за любимого сыночка ратует. Горло перехватило спазмом, и по-глупому захотелось поплакаться, поныть хоть кому-нибудь в жилетку. Устало откинулась на спинку сиденья. «Кресты наши заплечные, пожизненные на части не распилить…» Отчего-то всплыло в голове, заставляя поморщиться. Где ж такого доброго самаритянина-то найти, чтобы нытье моё выслушал? Вымерли все. Сейчас никто бескорыстно не помогает. Никто не протягивает жилетку или руку, не преследуя своих целей. Вроде давно это уяснила. Проблемы есть у всех. Всем трудно, каждому по-своему, и никто твои не разделит, ибо своих достаточно. Истина, выведенная слезами и разочарованием, болью выбита на обратной стороне души ещё в двадцать один год, когда, сидя в дешёвом кафе, я делилась тогда ещё со своим молодым человеком насущными проблемами, искренне веря, что слушает он меня вполне искренне и участливо. Ещё до конца не осознавала, что подобные иллюзии быстро разбиваются, впиваясь осколками в нутро до кровавых потёков. Именно тогда я впервые услышала, что я не совсем удобная, и нам надо разбежаться, а дальше бла-бла-бла. Остальное уже не слушала. Эта фраза в миг смахнула с меня ещё оставшуюся на моих крылышках розовую наивную х*ету. Наступило прозрение: болезненное, острое и так впоследствии упростившее мне жизнь. Даже, если и ты раздвигаешь перед человеком ноги, то не надо их раздвигать на ширину своей души, ибо никто никому ничем не обязан. Требовать от ещё недавнего постороннего подлечить твою душу и залатать душевные раны, как минимум, глупо и бесперспективно. Но эти выводы пришли позже, а тогда я, бросив «Если бы я хотела быть удобной, то родилась бы диваном», поднялась и, пожелав парню счастья, пусть и не совсем искренне, вышла из кафе. Путь домой пешком, размазывая сопли по лицу, потому что надо было успокоиться до прихода домой, ибо дома бабушка после инсульта, и волноваться ей нельзя от слова «совсем», а ещё потому что впереди рабочая ночь. Пока с ней будет сидеть соседка, мне в ночную смену за барную стойку в клуб, наполнять шоты и улыбаться. Улыбаться, загоняя всё, что болит и тревожит, поглубже, пряча ото всех подальше свои проблемы, чтобы думали, что живу легко и просто. Ведь остальное неприглядное никому не интересно. Вот и сейчас, зубки сжала и вперед, ведь не впервой. Х*ли сопли распустила? Плеча сильного захотела? А смелости хватит, чтобы душу нараспашку, под подошву чужих сапог? Нет уж, спасибо. Я как-нибудь сама, в берлогу свою заберусь, раны позализываю. Одна. В обнимку с подушкой. Сложив лапки на бутылке коньяка, на луну повою, но так, чтобы не слышал никто. Неверными пальцами повернула ключ в замке зажигания, аккуратно выруливая с парковки. Всеми силами переключая внимание на дорогу, пытаюсь откреститься от шторма внутри. Заглушить его хоть на минуту, ибо он всю муть со дна понимает, и чувство вины, утробно заурчав в предвкушении, подняло голову и приготовилось к пиру.

Два дня сама не своя, слишком злая, собранная и спокойная. Моё спокойствие пугало окружающих больше, чем мой нецензурный эмоциональный стендап, ставший привычным для большинства. Звонок, которого я ждала, раздался к вечеру.

− Не выгоняй меня, господин, властелин моей жизни. Я ведь живу, потому что ты позволяешь, любимый мой папочка, – исходя притворством, залепетала я в трубку. Чуть не срыгнула, пока это произносила. – Ты, наверное, этого ждал? Увы, привычно разочарую. Иди ты на х*й. Х*р тебе лысый, а не квартира.

− Что, Ритка растрещала? Шалава позорная. Спелись, суки, значит. А ты, потаскуха, мамочку свою шлюху благодари, что я тебя в детстве не придушил, бесполезный кусок мяса. Говорю один раз, повторять не буду. Неделя у тебя, чтобы освободить квартиру.

− Папулечка, ты всё же повторяешься. Неужели новых слов не выучил? Или заспиртованный мозг уже не усваивает информацию? – то, что он в последние годы хорошо подбухивает, не было секретом.

− Варежку свою захлопни, падаль. Сама не уйдёшь, я тебя через суд выселю. Вытравлю из квартиры. Поняла, сука паршивая?

− Не надорвись от потуги, дорогой. Люди ведь невечные, и ты в том числе. Хотя тебе до людей, как до Луны раком, но всё же. Моторчик, слышала, сбоит уже.

− Жди повестку, тварь.