− Предложение поражает, − произнесла, прочистив горло, отчетливо видя в глазах Андрея, что в его мыслях я уже на его коленях, и он уже во мне. Отчетливая картинка перед глазами путала и туманила разум, заставляя сжать ноги плотнее. − Есть о чём подумать, Андрей Степанович, –улыбнулся, будто уже предугадал мой ответ ещё до момента, когда только открыла рот. − Спасибо, что подвёз. Спокойной ночи! – и не оборачиваясь, как сапер, который не делает резких и лишних движений, вышла из машины. Уловила лишь тихое «Спокойной» в ответ. Щелчок подъездной двери, и шелест шин по заснеженному асфальту удаляющегося авто.

− С*-*ка! – простонала с шипением сквозь зубы, привалившись плечом к стене.

***

Бокал давно опустел, а спать не хотелось. Рабочие документы рассыпаны по журнальному столу, а я, сидя в кресле, сжимал пальцами пустой стакан. Зашторенное окно, тишина, и полумрак комнаты струйкой чёрного дыма вливался в душу. Прикрыв глаза, откинулся на спинку. Чувствовал себя, как умалишенный, в последние дни. Сжал виски пальцами, и тут же кадрами в сознание вторглись затянутые в капрон ноги, вздымающаяся грудь и губы, сладкие, манящие, без всякой помады и ботекса. Бл*ть, едва не взвыл. Сколько не пытался, не мог припомнить, чтобы меня так штормило от кого-либо, только если после армии. Ну, там понятно, гормоны и инстинкты *бали нервную систему, а я *бал всё, что движется, а иногда уже не движется из-за действия алкоголя. Но тут другое. Она не выходила из моей головы, въелась в подкорку, словно вирусная шиза. Крыша от неё протекает, и с каждым разом всё больше.

Надо план на завтрашний день набросать, учесть время операции, встречу с человеком из здравоохранения. Надо заехать в магазин, купить врезной замок, мать просила поменять. У неё ключ закусывать начал, а у меня п*здец в голове непрекращающийся, особенно с того момента, как у входа в «Эру» её увидел. Хотелось Багу размазать по асфальту, хотя мы с ним в неплохих отношениях. Да и Артём у него поставки бухла в клуб заказывает. Но желание переломать ему руки было непреодолимым. Обе, со смещением и костной крошкой, чтобы помнил дольше, как нельзя себя вести, чтобы врезалось в память с болью и кровью. Плеснув ещё вискаря на треть бокала, вышел на балкон, закурил и с усмешкой посмотрел на тлеющий уголёк сигареты. Три года не курил, а тут за неделю уже вторая пачка.

Глава 19

«Ура, работа!» − кричал мой мозг по пути в офис. Хотелось уйти с головой в рабочий процесс и не думать больше ни о чём. После разговора с Ширяевым той ночью в машине колбасило меня почти двое суток. Нет, не только от того, что нутро жалобно скулило и просилось к нему, но ещё и от понимания того, что эта скотина – до х*я умная и продуманная сволочь. Все эти правильные слова про выбор, про «не буду давить» были ничем иным, как тонким манипулированием, попыткой сломать моё сопротивление моими же руками. Мол, я сейчас такая посижу, голову над его красивым поступком поломаю, признаю его правоту, спрячу все свои иголки, а потом мягкая, пушистая приду сама к нему в постельку и ножки раздвину. А в случае чего, он потом со своей высокомерной ухмылкой мне может бросить, что «сама пришла, я не заставлял, не давил, не гнул, твой выбор − вот и выгребай самостоятельно». П*здец, тварина. Нет, всё же умный мужик − это проблема. Большая проблема, мать его.

Но работа и правда спасала. Почти… На половину… Точнее, ровно до момента, когда заканчивался рабочий день, и я, выйдя из офиса, садилась в машину. Как только я оказывалась наедине с самой собой, начинался внутренний суд, казнь и стенания. Поэтому грузила себя по полной. Добивала все «хвосты» сотрудников, вообще, на всех уровнях, беря работу на дом. Иногда засыпала прямо на полу у дивана с ноутбуком. После подобных ночей болело всё тело, но мне было всё равно. Это похоже на наркотическую ломку, когда схватка силы воли и химического вещества в твоей крови нещадно ломает тело, пытаясь сломить дух. Моим веществом был Андрей. Лучше бы наркота, ей богу.

− Анастасия Николаевна, можно? – в кабинет заглянула Анна Станиславовна. – Вы сводки просили.

− Да, положи на стол, − Анна скрылась за дверью, а я принялась за разбор доков и от увиденного через двадцать минут уже вылетела из кабинета. – Кто занимался Резниковым? – громко, зло и чётко на весь зал, занимаемый менеджерами разных уровней. В помещении моментально повисла гробовая тишина. – Вы оглохли все, что ли? Кто занимался Резниковым и его ОООшкой?

− Я. Что-то не так? − отозвался Колесников. Смертник, с*ка.

− Да как вам сказать, Глеб Владиславович, − направилась к его столу, слыша лишь стук от своих каблуков по плитке пола. – Вот это, – бросила на стол бумаги, − свидетельство вашей некомпетенции и урон бизнесу, по меньшей мере, на поллимона. И это если только примерно по верхушкам посчитать. И у меня вполне резонный вопрос в связи с этим. Какого, мать вашу, хр*на вы спокойненько просиживаете свой зад в этом кресле?

− Если вы продолжите так и дальше разговаривать… − попытался взвиться этот недоносок.