Читаем Чернушка полностью

Вместо порванных брезентовых сум Павел сплел из тальниковых прутьев удобные корзины.

Злополучный поход научил меня многому. Нет, я уже больше не буду сносить, хоть и справедливые, но слишком грубые реплики Рыжова; смущенно опускать глаза под хитреньким сочувственным взглядом Николая Панкратовича; как школьник, выслушивать "дружеские" поучения Курдюкова. Я не буду больше метаться по лагерю в поисках затерявшихся вещей. Надоели мне эти вечные споры, препирательства. Все! Добрые товарищеские отношения в походе хороши, но твердая хозяйская рука лучше.

Я решил за каждым человеком закрепить на весь полевой сезон по лошади вместе с вьюками.

- Давно бы так! Нечего, как с малютками, нянчиться, - поддержал меня Рыжов.

Курдюков дипломатично промолчал. И хотя он по-прежнему добродушно, прямо-таки лучезарно улыбался, но в его мягком, угодливом взгляде нет-нет да и проскакивали отблески замаскированного негодования, чувствовалось, что прораб-геолог явно недоволен и даже оскорблен моим решением. Еще бы! Он, имеющий высшее университетское образование, аспирант геоморфологической кафедры, то есть будущий кандидат наук, и вот те на: его приравняли к лошадиному "командиру" Павлу, который едва кончил начальную школу.

Глядя, как я поднимаю тяжелые вьюки, помогая то Рыжову, то Николаю Панкратовичу, Курдюков презрительно отвернулся. Подковыристая ухмылка так и змеилась сквозь его неизменную добродушную улыбку.

"Черт с ним! - думал я. - Пускай ехидничает себе в утешение. В геологическом отряде все равны и все обязаны трудиться одинаково. Почему я должен стоять и смотреть, как надрывается Павел? Чем он хуже меня, Курдюкова, Рыжова?"

В то время, когда распределяли лошадей, Сашка возился у реки с резиновой лодкой: выжимал из нее воздух, сворачивал тугим катком и укладывал в брезентовый чехол. Когда он вернулся, весь "гужевой транспорт" был разобран, свободной осталась лишь одна кобыла Дунька.

Сашка возмущенно заявил, что он согласен на любую кличку, согласен даже вести сразу двух меринов, только избавьте его от этой "брыкливой шалавы". Но меняться с ним конями никто не захотел.

Наконец после долгих перевьючек наш караван тронулся.

Впереди, подняв баранкой черно-белый хвост, зигзагами бежит Найда, тщательно обнюхивает подозрительные, по ее мнению, камни; водит чутким носом среди деревьев, тревожно прядет острыми, настороженно оттопыренными ушами, пристально вглядывается в голубовато-зеленую, сумрачную даль. Она как-то вся преобразилась, подобралась, точно понимала, что перед ней большая ответственность - своевременно предупреждать отряд о коварных замыслах зверей.

За лайкой неторопливо шагаю я, прокладывая дорогу каравану, внимательно смотрю, нет ли крутых склонов, затаенных опасных рытвин-промоин, баррикадных нагромождений буревальных лесин, цепкого валежника, корневывертов, топких болотин, коварных ручьев... Да мало ли может встретиться на неведомом пути неожиданных преград! А задерживаться нам нельзя.

В одной руке у меня стальной молоток, чтоб при случае не пройти мимо встреченной породы; в другой - хрупкий бамбуковый спиннинг, который рискованно было привязывать к вьюкам. На правом боку - полевая сумка с топографическими картами, геологическими дневниками и всякими производственными журналами, на левом боку - непромокаемый клеенчатый планшет с ломкими аэрофотоснимками таежного рельефа Эти документы ни в коем случае нельзя терять... Но самая необычная, самая деликатная ноша спрятана за пазухой - меховая рукавица с Чернушкой и Рыжиком.

Павел сказал, что бельчат лучше и безопаснее нести мне, а он, как наиболее опытный, привычный к лошадям, поведет сразу двух "тяжеловозов". Конюх попросил, чтоб я шел как можно осторожнее - "не дай бог, спотыкнуться и раздавить малюток". Он бесцеремонно сунул мне в боковой карман пиджака стеклянный пузырь с молоком и пипетку в картонном футляре, строго-настрого предупредив, чтобы кормил зверьков ровно через каждые два часа. Так я получил должность главной походной нянечки.

Идем. У всех за поясами кинжалы, охотничьи ножи, топоры и топорики. Лиц не видно: все в черных масках, то есть в накомарниках. И одеты одинаково: в болотных резиновых сапогах, синих штанах и зеленых куртках.

Процессия движется молча, только побренькивает во вьюках посуда.

Погода испортилась. Подул шквалистый ветер, тайга заскрипела, застонала, зашумела. Средь мутно посиневшего неба бесновато закружились черные лохматые тучи. Комары так и льнули ко всему живому, словно спешили напиться кровью перед неминуемой погибелью. Закат был дурной, зловеще багровый. Мы спешно принялись ставить палатку. Едва успели накрыть брезентом вьючные сумы, начался ливень.

Рыжик

Наши воспитанники заметно повзрослели. Все очень полюбили зверюшек и с нетерпением ждали, когда они начнут играть.