Читаем Черное солнце полностью

Дима просунул голову и то, что он увидел, даже у него, хирурга, вызвало нервную дрожь. У Федорыча было снесено пол-лица. Оставшаяся половина угадывалась в крови. Водитель откинулся в кресле и моргал, глядя перед собой. Он был ранен и к тому же находился в состоянии сильного шока.

— Я сбегаю за подмогой, — сказал Леха.

— И воды принеси, — крикнул Дима ему вдогонку.

Леха ушел, а Дима решил заняться водителем. Он полез в аптечку, чтобы достать нашатырный спирт, как вдруг ощутил на своем плече дуло автомата:

— Руки за голову!

Дима подчинился и обернулся. Господи, да это же наш, федерал! Он что, не видит, что перед ним врач? Хотя я же не в халате, а небритый, говорят, похож на чеченца, сообразил Дима. Но в этот момент он еще не осознал, какая опасность ему угрожала.

— Свои, опусти автомат.

— Я тебе опущу, я тебя самого сейчас опущу, понял, чеченская морда?

В другой момент Дима бы рассмеялся, если бы не шок от того, что он увидел в машине.

— Я главный врач из Гудермеса, бригада медицины катастроф, — устало сказал Дима.

— Да? Как интересно, — усмехнулся военный. — И что, документы соответствующие имеются?

— Имеются.

— Доставай.

Дима достал удостоверение. Солдат, держа автомат одной рукой, раскрыл книжечку.

— И что, ты хочешь мне сказать, что это ты?

— Ну а кто же? — Дима чувствовал приближение опасности. Да, небритый он немного похож на кавказца, но сейчас в этом ничего смешного не было. В машине труп, машина чеченская, он в ней копается, перед ним федерал с автоматом.

— А ну, пошли, — сказал солдат.

— Куда?

— А вон туда, подальше от дороги, сука.

— Зачем? — Дима все понял, спросил, чтобы выиграть время.

— Сейчас узнаешь, гад.

— Подожди секунду, послушай…

— А говорить уже без акцента научились, падлы. Что мне слушать? Ну ладно, скажи что-нибудь, так и быть.

— Я врач, я оперирую каждый день. Ты из какого отделения?

— Из семнадцатого. Иди вперед. Ну!

— Сейчас. Сейчас пойду. Подожди! — Дима лихорадочно вспоминал. От того, вспомнит ли он кого-нибудь из семнадцатого отделения, зависела его жизнь. И он вспомнил. И не кого-нибудь, а командира, которому вправлял вывих.

— У тебя командир Серега, из Брянска, слышишь, ты?! Я ему вывих вправлял. Молодой такой, чуть постарше тебя.

Солдат прищурился. Он внимательно смотрел на Диму.

— Когда вправлял?

— Недели две назад. Ну, было же такое?

— Ладно, пошли.

— Куда?

— К командиру. Вон у тебя и машина. Поехали.

— Но я должен быть с водителем. Он жив, я должен оказать помощь.

Солдат включил рацию. Дима слышал, как он произносил условные имена и связался с командиром.

— Доктор? Да, Кочетков, но не очень похож на фото, товарищ капитан. Дать ему рацию?

Солдат протянул Диме рацию.

— Дмитрий Андреевич, простите дурака, но, сами знаете, мы должны быть бдительны, — услышал Дима. — Он вам поможет, все сделает, что надо.

Солдат развел руками. Но извиняться не стал. Спасибо, хоть автомат опустил. Дима глубоко вздохнул, чтобы унять дрожь в коленях. Солдат протянул ему фляжку.

— Глотните, доктор, у вас руки трясутся.

Дима опрокинул в рот фляжку. Жидкость обожгла ему горло. Коньяк! Он никак не ожидал, что это окажется коньяк.

— Спасибо, — Дима протянул флягу, удивленно глядя на солдата.

— Стресс-то надо снимать, — сказал тот. — Армянский, три звездочки. В Грозном купил. Я помогу. Сделаю что надо. А это кто? — он увидел приближающегося Алексея.

— Это со мной, Леха, из комендатуры.

— Понятно. Ну, что будем делать?

Леху федерал Мишка, как он представился, тоже угостил коньяком. Дима привел в чувство водителя. Они втроем перетащили его в «газик», потом перетащили туда тело Федорыча. Выпили еще по глотку коньяка за помин души Федорыча, на этом настоял федерал. Дима с Лехой поехали в Грозный.

Вернулись в госпиталь они поздно вечером, трижды остановленные по дороге военными. Но Диме уже ничего не было страшно: после того как он впервые был на волосок от смерти.

Татьяна разогрела еду и поведала главному врачу Дмитрию Кочеткову о том, что из тех отправленных в Моздок милиционеров пятеро вернулись и сказали: будут долечиваться здесь, в их госпитале. Причем ожидаются и остальные. Им не нравится там, где они находятся, а нравится здесь.

— Ну что ж, отказать мы не можем.

— И где же мы их разместим?

— Найдем место. Они и помогут. Это же местная власть.

— Да, вы правы, Дмитрий Андреевич, они сказали, что вас будут на руках всю жизнь носить, чтобы вы ни шага без них не делали. Если куда поехать надо, они сами отвезут. Что наша охрана — это на десять минут. — Татьяна пошла за чайником.

— Ну, на десять — это вряд ли. У нас ребята крутые, так быстро их не возьмешь. Ладно, понятно. В общем, у нас еще одна охрана появилась. Да, Танюш?

— Точно, — просияла медсестра. — Они так и сказали. У вас теперь, говорят, вторая охрана есть. И с ней вам, то есть нам, ничего не страшно, вот. Чай или кофе?

— Чай.

Татьяна встала из-за стола, чтобы взять чайник. Когда она повернулась к главному врачу, он спал, откинувшись на спинке стула и опустив голову на грудь.

15