Читаем Черное солнце полностью

Гульсум вышла из прохладной комнаты психолога на горячее солнце. Ей казалось, что за эти три дня она сильно изменилась. Она отвечала на сотни вопросов, решала десятки психологических задач, подвергалась гипнозу — в этом она не сомневалась — и участвовала в научных экспериментах Катрин, которая собирала их, решила Гульсум, для своей научной работы. Одну задачку она долго не могла решить. Тогда Катрин закрыла шторы, создав в комнате полумрак, попросила Гульсум расслабиться и закрыть глаза. А потом говорить первое, что придет ей в голову. Сначала у Гульсум не получалось, но Катрин ей помогла, и ассоциации потекли рекой. Катрин только иногда, когда возникали паузы, вставляла свои ассоциации и останавливала Гульсум, если та, вместо того чтобы говорить о том, какие предметы и явления она видит в своем воображении, начинала вдруг оценивать их по типу хорошо — плохо. Катрин прерывала ее и направляла свободные ассоциации в правильное русло.

Так продолжалось около 30 минут. Когда Гульсум открыла глаза, она чувствовала себя свежей и отдохнувшей. Катрин усадила ее за компьютер. На этот раз Гульсум сразу справилась с задачей, причем решила ее, как сказала Катрин, оригинальным, нестандартным образом. Нужно было придумать, как приподняться, чтобы вкрутить лампочку в комнате, где нет никаких предметов, на которые можно встать. В прыжке тоже нельзя — не успеешь. И вот Гульсум предложила разлить на полу воду и заморозить ее. Она так и сказала: встать на воду. Катрин захлопала в ладоши. Она была довольна. Метод свободных ассоциаций сделал свое дело.

Но главное, чему научилась Гульсум у психолога, — это метко стрелять, ловко драться, проникать в глубину души собеседника, сохранять самообладание в любой ситуации, демонстрировать те эмоции, которые были необходимы в данный момент. Причем для этого ей не нужно было обладать сверхвысокими разрядами по стрельбе или образованием психолога. Нужно было, воспользовавшись теми ассоциациями, представить себя на нужное время тем, кем она хотела стать.

Если стреляешь по определенной цели, сначала нужно мысленно обязательно попасть в нее, если дерешься, заранее в своих фантазиях наносить удары сопернику в конкретные места, причем делать это резко, хлестко. Ну а чтение мыслей вообще теперь для Гульсум не составляло никакого труда. Надо было только внимательно следить за мимикой собеседника. Смотрит влево вверх — значит врет, вправо вверх — вспоминает, вниз — занят своими ощущениями Жесты руками также говорили о многом. Гульсум теперь знала, как пройти по улице, не избегая прохожих, так, чтобы они тебя не заметили. Как накопить силу, когда чувствуешь полное бессилие, как взбодриться с помощью одного дыхания и с помощью холотропного дыхания вызвать полный relax, вплоть до получения ощущений кайфа… Такие упражнения использовал психолог Станислав Грофф, когда ему запретили экспериментировать с ЛСД.

Оставшиеся десять дней в лагере прошли легко, несмотря на все трудности, которых было не меньше, чем вначале. Гульсум их как будто не замечала. Когда все девушки стонали от усталости, она была готова к новым упражнениям. В рукопашном бою ей теперь не было равных.

— Тебя где держали два дня? — восхищенно спросила Лена, когда Гульсум легко отразила ее удар и в броске через бедро положила ее на обе лопатки. — К тебе теперь просто так не подойдешь. Круто! Меня научишь?

— Попробую, — чуть заметно улыбнулась Гульсум, и улыбка не ускользнула от острого взгляда Лены. Она встала и отряхнулась. — С тобой определенно поработали на славу, — сказала блондинка. — Ты очень изменилась. Теперь с тобой хочется общаться, разговаривать. Ты, Гульсум, стала очень симпатичной, красивой даже. Ты, конечно, всегда была красивая, но когда человек злой, этого не замечаешь.

Гульсум оставила восторженные слова Лены без комментариев. Пора было переходить к стрельбе. И тут она поразила всех своими результатами. Гульсум начала стрелять последней, и все ее выстрелы попали в десятку.

— Слушай, серьезно, ты где была? — спросила вконец заинтересованная Лена, когда они ложились спать.

— У психолога, — спокойно ответила Гульсум, раздеваясь догола. Лена откровенно любовалась ее фигурой. Надо же, она теперь меня совершенно не стесняется, как будто подменили девушку. Видно, психолог неплохо поработал, думала про себя блондинка. Фигурка у нее просто супер. Ничего себе мусульманка! Похоже, она тоже любуется своим телом.

— Что он там с тобой такого сделал, Гульсум? Кстати, мужчина или женщина?

— Женщина.

— Молодая?

— Да нет, около сорока, я думаю.

— И что она с тобой делала, эта женщина?

— Да ничего особенного. Тесты, вопросы, психологические упражнения.

— Ничего особенного! Уж мне-то лапшу на уши вешать не надо, ладно? Я же вижу — ты стала совершенно другим человеком. Ну, может, ты отчасти и была такой хорошей. Но они с тебя сбросили твою мрачность. Ну и, конечно, не только это. Тебя что, стрелять там учили и драться?

— Нет, этому не учили, хотя… Может быть, и учили, только не напрямую.