Читаем Черное солнце полностью

— Не спешите. Вы пока еще только на поверхности. Необходим серьезный анализ всех ваших жизненных переживаний, а дальше вы сами увидите, как лечить болезнь. Дело в том, что справиться с ней можете только вы, если захотите. А я? Я только вас буду немножко направлять. Вы сами сказали — скука. Да, основа у этой болезни всегда одна — смертная скука и переживание того, что нет никаких переживаний.

Сергей откинулся на спинку кресла. Равнодушным и апатичным в этот момент его назвать было нельзя. Во-первых, он только что вновь пережил случай с акулой. Во-вторых, говорили все-таки о нем, а это было скучно только в самую последнюю очередь.

— Не вы первый, не вы последний, Сергей, болезнь не такая уж новая. Хотите краткий экскурс в историю?

— С удовольствием, — сказал Сергей. — Вы знаете, Павел, прошлый сеанс у вас меня здорово встряхнул, и сегодня тоже, я даже, честно говоря, не ожидал.

— Как с акулой? — улыбнулся Павел.

— Нет, по-другому, там был страх, а здесь другое. Давайте свой экскурс.

— Апатия — болезнь заморская, завозная. Что-то вроде СПИДа или тропической лихорадки. А вот для американцев это скорее не болезнь, а национальная черта. В XVI веке на свежеоткрытый континент хлынул поток отчаянных людей, немалую долю их составляли авантюристы и активные романтики, которым Европа казалась слишком тесной и скучной. Иными словами, это были европейцы, мечущиеся в поиске новых впечатлений. Уже тогда многих из них к переселению толкали глубокая скука и апатия. Генетический фундамент нации был заложен. Апатия воспроизводилась из поколения в поколение, она приобретала все новые, более тяжелые формы и проникла во все слои американского общества. Сегодняшняя Америка буквально утонула в апатии. Скучая без войн и катаклизмов (11 сентября — такой подарок, как ни цинично это звучит), она становится на уши, чтобы развлечь, избавить от скуки своих сограждан.

— То, что вы говорите, страшно интересно, хотя с этим можно и поспорить. Но скажите — у нас что, у нас все по-другому? — спросил Кудрявцев.

— Хороший вопрос. В то время когда любознательные переселенцы начинали плодить ныне великую нацию, наш отечественный Иванушка-дурачок, самодостаточный и веселый, почесывался на печи и радовался жизни. Вот уж кому скука была неведома! А заставить пуститься его в путь могли либо нужда, либо какое-то несчастье. Но сегодня положение дел изменилось — апатия добралась и до него. Она добралась до вас, Сергей.

— Я Иванушка-дурачок?

— К сожалению, вы не можете им стать, как бы ни хотели. Да вы и не хотите им стать. Но разбить свою апатию вы можете.

— Как?

— Я говорил, что сразу это невозможно. Разрешите, я продолжу лекцию?

— Конечно, конечно, Павел. Извините.

— Итак, умный, преуспевающий человек, такой, как вы, теряет вкус к жизни, так?

— Так.

— Теряет вкус к жизни. Вы потеряли вкус к жизни, — неторопливо говорил Павел. — Хотя у вас все есть — деньги, красавица жена и не только жена, власть. Я прав?

— Конечно, правы.

— Но нет только одного. Чего?

— Переживаний?

— Да, переживаний, чувств. А без них даже самые изысканные удовольствия становятся скучными и бессмысленными. С чего начиналась ваша болезнь, Сергей?

— Не знаю. С чего?

— С самых невинных вещей. Каждый деловой человек, каждый бизнесмен, каковым вы являетесь, знает, что эмоции — главная помеха в бизнесе. Так?

— Так. Кажется, я понимаю, к чему вы клоните.

— Очень хорошо. Но понимать — это мало, понять умом мы можем все, надо еще практиковать, действовать. А Россию, как известно, умом вообще не понять. Но это потом. Так вот, трезвый расчет, конструирование цели и ее поэтапное достижение — залог успеха и процветания. Будь успешным, не будь собой, кричат кругом модные психологи и все умные книжки. Вы их читали?

— Конечно, и очень много.

— Правильно. И вот, спланировав свою жизнь, как написано в этих умных книжках, кстати, по большей части американских психологов нового направления, да, впрочем, и наших теперь немало, отбросив ставшие ненужными душевные порывы, мы начинаем подниматься по лестнице успеха. Вы начинаете подниматься. Вы же поднялись по этой лестнице?

— Ну, наверное.

— Не наверное, а точно. Вы президент группы компаний. О такой должности мечтают 90 процентов российских предпринимателей. У вас прозвище Олигарх. Вы знаете об этом?

— Знаю, конечно, — улыбнулся Кудрявцев.

— И вот мы уже у намеченной цели. — Павел взял чашку, посмотрел на дно и допил остатки кофе. Он поморщился: проглотил гущу. Затем продолжил: — Все, вроде бы цель достигнута. И — что?

— Ничего.

— Вот именно. Ни-че-го. Глубокое разочарование обрушивается как снег на голову. Столь долгожданная цель уже не выглядит такой привлекательной, как раньше. В поисках чувств вы наращиваете темп работы, пытаясь избежать даже минуты незанятости. Вас начинают называть трудоголиком. Называли?

— Точно, трудоголиком. Говорили — он добился всего этого, потому что он много работает, работает и день и ночь, потому что он трудоголик. А я бежал от скуки, от апатии, как вы определили.