Читаем Черное солнце полностью

После обеда им дали полчаса на то, чтобы переодеться: они опять поедут к психологам. Все девушки обрадовались этому сообщению Хасана, все, кроме Гульсум. Ей не понравилось общение с Катрин. Поговорив с Гульсум всего один раз, психолог успела вывернуть ей душу наизнанку. Гульсум вовсе не хотела менять свое мрачное сосредоточенное состояние на более раскованное, открытое. И это был только первый день. Чего же нужно ожидать дальше?

Они опять приехали в этот фантастический городок. Девушки уже собрались направиться туда, где были вчера, в резиденцию психолога, но Хасан скомандовал идти совсем в другую сторону. Они прошли в другой корпус. Хасан провел их в комнату, где стояли письменные столы, как в школе. Этим комната напоминала ученический класс, только окон в ней не было. Девушки еще не успели рассесться по местам, как вошел мужчина, скомандовал «Садитесь!» и начал свой урок. Занятие посвящалось изучению взрывных механизмов.

Никаких записей, конспектов, блокнотов. Все надо запоминать. Вот эти провода сюда, эти сюда, если вынуть — разрядка, соединить — взрыв. Гульсум поняла, что им объясняли принцип. Специалистов из них все равно не сделают, да это и не нужно, главное — понять, как в случае необходимости воспользоваться взрывным устройством. Человек в зеленой защитной форме, по виду араб, продемонстрировал им несколько взрывных устройств, показав каждой из них вблизи. Знакомство с этими коробками с проводами и кнопками не вызвало у Гульсум никаких эмоций, она никак себя не ассоциировала с ними. И, выйдя из кабинета, она тут же обо всем забыла.

Они подошли к знакомому корпусу. Значит, занятия с психологом все же состоятся. Наивно рассчитывать, что их могли бы предоставить самим себе — впереди еще целый вечер, решила Гульсум.

Гульсум позвали первой. Остальных девушек пригласили в две другие комнаты. Гульсум вошла, и ее встретила улыбающаяся красивая Катрин, только на этот раз она была не в юбке, а в плотно обтягивающих белых джинсах, которые ей очень шли. Эти джинсы выглядят на ней не менее сексуально, чем короткая юбка, опять удивилась Гульсум, и как арабы позволяют ей так одеваться? Но, видно, здесь об этом не думают вообще — здесь все заняты только делом.

— Ты выполнила мое задание, Гульсум? — спросила Катрин, показывая девушке на кресло.

— Я старалась.

— Старалась? Интересно как? Расскажи.

Гульсум молчала.

— Вот именно. — Катрин взяла со стола ручку и сказала: — Ну-ка покажи, как ты будешь стараться взять ее.

Гульсум потянулась к ручке. Катрин отодвинула ее.

— А теперь возьми ее.

Гульсум протянула руку и взяла.

— Что ты сейчас сделала?

— Взяла ручку.

— Правильно. А перед этим?

— Старалась взять. — Гульсум поняла, куда клонит Катрин.

— Так вот, надо действовать, а не стараться. Как можно стараться улыбаться? Ну-ка покажи мне. — Гульсум опустила глаза. — То-то. «Стараться» в принципе это фикция, отговорки. Либо делаешь, либо нет, ясно?

Гульсум кивнула. Катрин сегодня была гораздо серьезнее, чем вчера, и настроена очень по-деловому. Она даже стала немного агрессивной. Такой стиль был больше по душе Гульсум, чем фамильярно-приветливый и псевдоприятельский.

— Откинься в кресле, как тебе удобно, и закрой глаза, — сказала Катрин, и сама, как будто показывая позу Гульсум, расслабленно расположилась в кресле и опустила голову на спинку. Гульсум подчинилась.

Когда она открыла глаза, то поняла, что прошло очень много времени. За окном было темно. Катрин смотрела на нее. Ее губы были раздвинуты в приветливой улыбке.

— На сегодня все, — сказала психолог. — Ты хорошо поработала. До завтра.

На следующий день Гульсум поехала к психологу с утра. После завтрака, когда все девушки собирались на урок рукопашного боя, Хасан вдруг подошел к Гульсум и сказал, что сегодня она едет в Центр — так он называл городок, похожий на декорацию к «Звездным войнам», — на целый день. Ей показали, что машина ждет ее. Гульсум села в джип. В машине, помимо водителя, находились еще двое мужчин: один арабской внешности, другой — европейской. Машина помчалась сквозь пустыню.

Гульсум стала обращать внимание на окружающую местность, природу. В первые дни она не видела ничего, и ей было абсолютно все равно, где она находится. Она долго смотрела на верблюда, спокойно прогуливающегося в загоне. Гульсум вспомнила детство, когда она с родителями месяц жила в Москве на Малой Бронной у двоюродной сестры мамы. Гуля, как звала ее тетя Зухра, микробиолог, успела тогда дважды посетить зоопарк. Почему-то вдруг вспомнилась одна из любимых в детстве книжек — «Алиса в стране чудес». Эту книжку она перечитывала и в десятом классе, и потом, в университете, и она даже не показалась ей детской, а, напротив, глубокой и философской. И сейчас Гульсум вдруг подумала, что она та самая Алиса, которая провалилась в другой, совершенно неведомый ей мир, мир со своими странными и жестокими правилами. Нет, провалилась она в него не тогда, когда оказалась в пустыне, а немного раньше, когда вернулась из Москвы домой и узнала страшную новость.