Читаем Черное солнце полностью

Джип подъезжал к городку, и Гульсум прогнала странные мысли, которые ей сейчас были совершенно не нужны. Надо не допускать сантиментов в свою голову, твердо решила Гульсум. Она не могла предвидеть, что на сеансах с Катрин она будет сегодня заниматься именно этим. И в том, что перед посещением Катрин она вспомнила Алису и зоопарк, было что-то мистическое, так ей вскоре показалось. В действительности же все объяснялось просто. Психология — это наука, которая направлена на изучение человеческой души, не случайно корень она имеет «психо», что означает — душа. И каким бы прикладным целям она ни была посвящена, как в случае с Катрин, психология так или иначе пробуждает к жизни деятельность этой самой души, а значит, обостряет и мировосприятие. Гульсум как раз и переживала по дороге к психологу один из таких моментов, когда разглядывала верблюда и пески, красота которых неожиданно открылась ей. Но впереди предстояла еще большая работа души Гульсум.

Катрин встретила Гульсум, как всегда, приветливо, причем ее улыбка не была похожа на безжизненный искусственный смайл, который надевают для приличия.

— Нам предстоят два долгих дня. Надеюсь, ты не очень расстроена этим?

Увидев удивленные глаза Гульсум, Катрин обняла ее за плечи:

— Да, да, Гульсум, ты поступила ко мне в распоряжение не на один день. Мы будем работать двое суток с перерывом на сон и еду. Одним словом, приготовься к полному погружению в сферы психологии. Думаю, что как человеку, изучающему литературу… Ведь ты училась на филологическом, да?

— На искусствоведческом.

— Ну, это близко. Так вот, как исследователю человеческой культуры тебе будут небезынтересны некоторые вещи, о которых ты сегодня узнаешь. В литературе об этом не говорится. — Посмотрев на Гульсум и не увидев в ее лице сильной заинтересованности, психолог решила закончить предисловие: — Ну, или почти не говорится. А сейчас пойдем. Для начала небольшая процедура, которая не потребует от тебя никаких усилий, — энцефалограмма.

Катрин провела Гульсум в кабинет, где ее усадили в кресло и к голове присоединили электроды. Перед компьютером сидел молодой человек в белом халате, который нажимал клавиши. Катрин кивнула ему и вышла, закрыв дверь. Молодой человек нажал кнопки на рядом лежащем пульте, и в глаза Гульсум ударил такой яркий свет, что она прищурилась. Но тут же закрыла глаза и представила, что она под ярким солнцем в пустыне. Так все болезненные ощущения от сверхъяркого света пропадали.

Свет выключили, и Гульсум показалось, что настали сумерки. Потом вдруг раздался резкий сигнал сирены. Он проникал как будто сквозь кожу головы прямо внутрь, отдаваясь в голове звоном. Но противный сигнал длился несколько секунд и тоже затих. Какая тишина, подумала Гульсум, как хорошо в тишине.

Молодой мужчина в белом халате еще какое-то время стучал по клавиатуре, Гульсум пыталась взглянуть на экран монитора, но ее положение ей этого не позволяло, она сидела вполоборота к компьютеру. Затем он подошел к Гульсум, отсоединил датчики от ее головы и показал ей на дверь: она может идти.

Не успела Гульсум выйти в коридор, как услышала голос Катрин:

— Заходи, я жду тебя.

Гульсум вошла в знакомую дверь. Она посмотрела на кресло и услышала:

— Сейчас тебе придется сесть за стол и поработать. А в кресле буду сидеть я и задавать тебе вопросы. Ты должна ни секунды не раздумывая, сразу отвечать на них. Вопросы простые, думать нечего, отвечать только «да» или «нет». «Да» — зеленая кнопка, «нет» — красная. Ясно?

Гульсум кивнула.

— Садись вот сюда, — Катрин провела Гульсум за стол, который соединялся боком со столом психолога.

— Вот кнопки, больше тебе ничего не нужно.

Катрин прошла в кресло, удобно села, положив голову на спинку и закрыв глаза. Гульсум обратила внимание на то, что Катрин каждый день одевается по-новому. Сегодня на ней были белые вельветовые джинсы в обтяжку, легкая полотняная рубашка светло-коричневого цвета, скорее мужская, чем женская. На ногах светло-коричневые босоножки, которые Катрин сбросила и расположилась в кресле с ногами, скрестив их по-турецки.

— Ты готова? — Гульсум кивнула. — Готова? Не слышу! — крикнула вдруг Катрин.

— Да, — твердо ответила Гульсум.

— Всегда говори ясно и четко, если решила объясниться. И свои желания выражай тоже четко и ясно, а то ведь не всегда окружающие тебя люди смогут сообразить, чего ты хочешь.

— Ничего не хочу, — спокойно сказала Гульсум.

— Об этом мы еще поговорим. А сейчас от тебя требуется, только не задумываясь, нажимать кнопки. Нажимать обязательно! Никаких промежуточных мнений быть не может. Если не знаешь, что ответить, нажимай ту, к какой тянется рука. Если не тянется ни к какой, все равно нажимай. Главное — нажать, ясно? Подсознание само решит за тебя. Я буду задавать вопросы в первом лице, чтобы тебе было легче. Готова?

— Готова.

— Тогда поехали. — Катрин с закрытыми глазами начала задавать вопросы:

— Мне трудно отказывать, отвечать «нет»?

— Задумываюсь ли я перед тем, как предпринять что-либо?

— Часто ли у меня бывают спады и подъемы настроения?