Читаем Черное солнце полностью

И вот раздались первые аккорды «Кармен-сюиты». На сцене показались девушки в рабочих халатах и стали слегка покачиваться под музыку. Потом вышла Кармен в красном платье, и тут музыка Бизе — Щедрина сменилась неожиданной румбой. Вышел Хосе, обнял Кармен, и они начали свой медленный плавный и в то же время очень темпераментный танец. Девушки сняли халаты, бросив их на пол, и извивались вокруг пары. Румбу сменило танго. Страсти накалялись. То и дело раздавались аплодисменты — довольно большая редкость во время представлений в «Кошках». Обычно аплодисментами награждали после выступления, и далеко не такими бурными. Группа итальянцев, которая сидела в центре зала — Саша и девушки их вычислили сразу, глаз у них был наметанный, да это было совсем нетрудно, — встречала восторженно. Девушки спускались со сцены в зал, стараясь коснуться сидящих за столиком мужчин обнаженными бедрами.

И тут опять зазвучала «Кармен-сюита», та самая знаменитая обработка арии Тореодора из оперы Бизе, которая принесла славу Родиону Щедрину и под которую исполнила один из лучших своих танцев Майя Плисецкая. Кармен начала свой инфернальный танец. Сначала она извивалась на сцене, делая бедрами такие резкие движения, что платье иногда взметалось так высоко, что девушка на доли секунды оставалась обнаженной. То, что волосы на лобке исполнительница роли Кармен не стригла под модный пентхауз, очень помогло ей — она со своим черным треугольником внизу живота выглядела настоящей жгучей испанкой. Мужчины были в шоке. Да и женщины не могли скрыть восхищение, такого в стриптиз-клубе «Кошки» они не видели ни разу.

Кармен спустилась вниз, в зал. Зазвучала самба. Танцовщица начала весело виться вокруг итальянцев, задирая платье руками.

— О-о-о, Ка-армен! — завопил один из иностранцев и попытался обхватить ее за талию. Но девушка ловко увернулась. Она подошла к другому и вдруг села ему на колени и обвила шею руками. Он просунул руку под платье. Она не убрала ее. Но вскоре встала с его колен, самба сменилась зажигательным ча-ча-ча, и Кармен-Аня продолжила свои игры с мужчинами. Хосе стоял на сцене и мрачно смотрел на свою возлюбленную. Но когда она подошла к одному из мужчин, на этот раз это был завсегдатай клуба, подняла подол платья и обвила им голову мужчины, предоставив всем, находящимся за столиками, рассматривать всю себя снизу до пояса, Хосе угрожающим шагом в ритме боссановы направился к ней. Он схватил ее за руку и поволок на сцену. Кармен, вырываясь, как и полагалось по роли, эротично раскачивала бедрами и поднимала руками платье вверх. И тут Саша решил слегка переиграть сцену убийства. Он должен был хватать кинжал, который лежал тут же, рядом, на полу, но, увидев на одном из стоящих рядом со сценой столиков бокал с темным красным вином, он нагнулся, взял его и плеснул Кармен в лицо. Саша успел только увидеть возмущенное лицо Ани. Он сделал ей знак: потерпи, родная, это же так эффектно.

И только тут он взял кинжал и, подняв платье, просунул ей подмышку. Кармен застыла (опять играла музыка Бизе-Щедрина), и по ее лицу и плечам стекало красное вино, она раскачивалась, как будто в предсмертной агонии. И тут Саша решился еще на одну импровизацию. Он подошел к ней, рванул платье, и оттуда выскочила упругая грудь, вся в красной жидкости. Платье упало к ногам Кармен. Она стояла обнаженная, протягивая в мольбе руки к Хосе. Он обнял ее, и она стала падать в его объятиях.

Ди-джей поставил меланхоличного Леонарда Коэна, его знаменитую песню «Танцуй со мной до конца любви».

раздавался бархатный бас канадского певца, а голая Кармен лежала на сцене, глядя на зрителей широко раскрытыми глазами, призывая скорбеть вместе с ней. Хосе в плаще и черной шляпе — шляпу принесли с опозданием, когда шоу завершалось, но все равно не зря, — в финале выглядел очень эффектно. Хосе сидел над Кармен и вытирал ей слезы. Потом поднял ее на руки и под восторженные аплодисменты, крики «браво!» унес за кулисы.

Через полчаса после этого спектакля работницы табачной фабрики Маша и Настя, роковая Кармен и несчастный Хосе сидели за столиком с синьором Ринато и обсуждали условия контракта работы в Милане, на котором уже стояла резолюция Сергея Кудрявцева.

10

Дима работал в госпитале неделю. Он потихоньку стал привыкать к грому гаубиц и пальбе полковых минометов. Чеченцев он не боялся, они все относились к доктору Дмитрию, как они его называли, с любовью и надеждой. Все — и женщины, и старики, и дети, и мужчины, среди которых наверняка были те, кто помогал боевикам. Дима об этом не думал, он вообще в Гудермесе думал мало — он только действовал. Работала бригада круглосуточно, подменяли друг друга на некоторое время, таким образом выкраивая время на сон. Наряду с серьезными сложными операциями проводили привычные, бытовые, работали с аппендицитами, травмами, ожогами, переломами.