Читаем Черная тень полностью

В безоблачном небе низко висело яркое солнце, голыми ступнями Ивэн чувствовал жар прогретой песчаной земли. Подошвы больно резали острые камни и кололи пучки растущей здесь в великом множестве колючей травы. Райе и еще один мужчина уже начали разводить костер, подкладывая в него дрова и высушенный навоз. Кейт, то есть Утанг, снимал кожу с огромной змеи, что получалось у него пока не слишком ловко, а Ребекка вдвоем еще с одной женщиной выкладывала на зеленые листья горки белых личинок. Ивэн знал, что они будут жарить личинки на костре, и от одной только мысли об этом к горлу у него подступала тошнота. И все же он понимал, что не откажется от этого блюда. В личинках и в приготовленном виде сохраняется огромное количество жидкости, и их стоит проглотить хотя бы ради этой влаги. Ребекка плотно завернула первый лист, придвинула его к огню и принялась за следующий.

Ивэн не слишком любил такие пикники. Палящее солнце, постоянная жажда, поедание каких-то гадких тварей, дурацкие упражнения по медитации, с помощью которых они якобы должны научиться настраиваться на одну общую волну, чтобы общаться между собой при помощи мыслей, не произнося слов, бесконечные унылые рассказы у вонючего костра — только ради того, чтобы воссоздать «традиции племенной жизни». Все это глупо и бессмысленно. Культура и цивилизация реальных людей давно исчезли, как исчезли и сами люди, которые либо погибли, либо растворились в обществе светлокожих пришельцев — мутантов.

Едкий дым от костра, пахнущий навозом, разъедал Ивэну глаза, и он постарался передвинуться на другое место, не вставая, чтобы не утруждать саднящие подошвы ног.

— Ноги у тебя скоро привыкнут, — заметил Нелуу-кателардин. — А пока старайся не обращать внимания на боль.

Ивэн взглянул на него. Нелуукателардин считался негласным лидером движения реальных людей — борцов за восстановление былых ценностей, и теперь он вел переговоры, добиваясь, чтобы для всех членов движения было отведено место на корабле, отправляющемся вскоре на планету под названием Пелагоса. Члены общества ставили своей целью воссоздание традиций и образа жизни реальных людей на новом месте, еще не затронутом цивилизацией мутантов. Ивэну такая перспектива вовсе не улыбалась, но его родители отнеслись к этой затее со всей серьезностью.

При помощи двух палочек Ребекка достала лист и развернула его. Личинки превратились в сплошную массу, похожую на овсянку. Кейт тем временем нарезал змеиное мясо на кусочки и насаживал на палочки, которые передавал по кругу всем собравшимся у костра. Всего их было около дюжины. Мартина нерешительно сунула палец в личиночную массу, потом зачерпнула немного и отправила в рот. Ивэн поморщился, но жажда заставила его сделать то же самое.

Ему на голову упали холодные капли. Мальчик удивленно посмотрел вверх. В австралийской пустыне дождя не видят месяцами, и сейчас небо над ним светлое и безоблачное. А ледяные капли все падали и падали откуда-то сверху, стекая по щекам. Солнце село, и внезапно наступила темнота. Большой костер тоже исчез. Спустя минуту Ивэн понял, что глаза у него закрыты. В полном недоумении он поднял веки.

Помещение имело мрачный и неприветливый вид. Ивэн обнаружил, что лежит на деревянном топчане, укрытый грубым одеялом. Над головой далеко ввысь уходил сводчатый потолок, почерневшие балки терялись в темноте. Мальчик мало что соображал со сна, во рту у него пересохло. Значит, пустыня ему только приснилась? Какой реальный сон…

Он поднес руку ко лбу и нащупал мокрое полотенце. Приятный холод помогал прийти в себя, собраться с мыслями. До его слуха донесся какой-то странный звук. Ивэн не мог понять, что это такое. Звук напоминал птичье щебетание, но все же, пожалуй, это были не птицы.

— Как ты себя чувствуешь?

Не вставая с постели, Ивэн повернул голову. Рядом с его лежаком, скрестив ноги, сидел светловолосый загорелый мальчишка с голубыми глазами. На вид ему было лет двенадцать, так же как Ивэну. Он был босиком, в коричневой рубашке и шортах. На левой лодыжке и левом запястье у него посверкивали металлические кандалы. Ивэн машинально потянулся к своей левой руке. Да, наручник на месте.

— Я… нормально, — медленно произнес он. — Где я? Что происходит?

— Мы на ферме госпожи Бланк, — сказал мальчик. — Тебя привезли несколько часов назад, и меня попросили присмотреть за тобой, пока ты не проснешься. Натер — он старший над нами — говорит, что на корабле тебе пришлось дать успокоительное, а иначе ты мог убить себя.

Ивэн осторожно приподнялся на лежаке, опасаясь, что его затошнит или закружится голова. Но ничего такого не случилось.

— А где моя мама?

— В доме, я думаю. — Мальчик снял с его лба полотенце и бросил в ведро. — Ее определили на кухню. А ты будешь работать на прудах вместе со мной. Пошли, я тебе все покажу.

Он встал, распрямив свои длинные, худые ноги. Ивэн не шевелился.

— Я хочу видеть маму.

Мальчик был в нерешительности.

— Наше дело — чистить пруды. Мы вообще не должны показываться в доме. Госпожа Бланк сказала, что тебя отправляют работать на пруды.