Читаем Чемпионы полностью

Она счастливо прижималась к Никите, ласкала пальцами его ладонь.

С трудом они вырвались из водоворота, заняли столик на открытой веранде ресторана. Заказав обед, Никита выгрузил из карманов покупки… Но Лида потребовала их спрятать, оставила одного деревянного утёнка, наказала:

— Ты, смотри, никогда не расставайся с ним!

Перед их взором раскинулся на откосе Нижегородский кремль; древние башни его и раздвоенные зубцы чётко вырисовывались на сером, как отшлифованная сталь, небе; напротив, мимо облезлого собора с матово–голубыми куполами, карабкался по крутому спуску красный вагончик трамвая; на стрелке выбросили ввысь свои стрелы подъёмные краны; по широченной глади реки лениво плыли барки с дровами и камнем, двигался наискосок забитый повозками и людьми паром.

Сизые зобастые голуби порхали около веранды, садились на деревянный барьер; перебирая красными лапками, ходили по нему, как по мостику. Лида лениво крошила хлеб, бросала его ссорящимся птицам. Капли пота на её лбу и румянец на щеках говорили Никите, что она устала. Но он ни словом не выдавал своего беспокойства, только беззлобно ворчал: мол, не надо было набрасываться на лакомства — испортила аппетит, потому и не ест. А сам думал тоскливо: «Угораздило же меня согласиться с ней — отдала путёвку в санаторий какому–то бывшему политкаторжанину…» Однако он знал, что всё равно не смог бы её уговорить — у неё всегда был припасён веский аргумент: «Ты же сам говорил, что мои поездки с тобой помогают тебе побеждать; отпуск возьму, но только для того, чтобы сопровождать тебя».

Его мысли прервал молодой борец Орленев, чудом отыскавший их здесь. Он протянул Никите письмо:

— Думал, на ярмарке вас встречу. Да где там, такая сутолока. Сегодня принесли в гостиницу. Уж больно много адресов, — видать, за всеми чемпионатами вслед ходило.

Отложив ложку, Никита взял конверт. Разглядывая слившиеся в причудливый вензель штемпели, читал адреса, подписанные разными почерками.

— Действительно… Киев, Харьков… А вот и Москва… Из Москвы переслали… Одесса… Саратов… Да, попутешествовало оно за нами. Смотри–ка, вятский штамп! А‑а, так это от Макара с Ниной.

Он осторожно разорвал конверт и потряс его над столом; невесомо выпало письмо, а следом — две газетные вырезки. Взяв одну из них, Никита удивился: из немецкой газеты. Другая была озаглавлена: «Вятский самородок», и под ней стояло имя Коверзнева.

— Боже мой! — воскликнул Никита. — Это от Коверзнева!

Он жадно пробежал первые строки письма, поднял взгляд на Лиду.

— Он давным–давно в Вятке! Узнал из газет о харьковском чемпионате. Лидочка, слушай, я прочту вслух. Орленев, прости меня.

Лида, подперев рукой подбородок, внимательно слушала, покачивала головой, вздыхала.

Никита недовольно покосился на официанта, прервавшего чтение, пробормотал: «Спасибо». Пробежал глазами несколько строк.

— Слушай, что он пишет дальше!.. «Насколько я представляю твою судьбу, ты побывал в немецком плену. А раз так, то, значит, ты разбираешь по–немецки. Прочитай–ка вырезку. А потом поделись своими соображениями со мной. У меня тоже есть кое–какие мысли».

Он отбросил письмо, посмотрел на Лиду. Она задумчиво покачала головой… Орленев единым духом высосал кружку пива и проговорил:

— Ради такого случая не грешно и выпить. Не каждый день отыскивается учитель, да ещё такой: я в детстве мечтал стать Коверзневым; его книжки были у меня настольными.

Никита с искренним сожалением посмотрел на Орленева.

— Мечтал стать Коверзневым, а стал борцом. Так что, брат, вино тебе заказано. Коверзнев первый бы вышиб у тебя стакан из рук.

Не меняя позы, Лида попросила перевести заметку.

Никита с любопытством взял вырезку.

— Ого! Заголовок–то — сенсация! «Чисто русский размах». Про кого бы это? — и начал медленно переводить: — «Знаменитый в своё время чемпион мира по классической борьбе Иван Татуированный, объехавший с помпой половину Европы и занявший первые места в чемпионатах Афин, Бухареста и Вены, продолжает развлекаться в ожидании Берлинского чемпионата. Вчера весь Берлин смеялся над его новой проказой: перед окончанием «Фауста» он нанял все такси, стоящие перед оперой, и заставил их черепашьим шагом следовать за ним. Тысячи бездельников провожали этот нелепый кортеж, а любители оперы были вынуждены разъезжаться по домам на трамваях и в подземке… Встретившийся с нашим корреспондентом Татуированный заявил: «Я буду развлекаться до тех пор, пока чемпион Германии Гашке не примет мой вызов, ибо считаю, что он незаконно выдаёт себя за чемпиона мира. То, что он откладывает нашу схватку до всемирного чемпионата, меня нисколько не огорчает: я получу на нём первый приз, а тем временем поразвлекаю берлинцев».

Пока он читал, Орленев успел заказать графин водки и наполнить рюмки. Никита пожал плечами, брезгливо отодвинул свою, но вежливо поблагодарил борца, пожелавшего ему победы над Татауровым. Поглядев на реку, на кремль, сказал со вздохом: