Читаем Чемпионы полностью

Впрочем, всё им казалось сказочным в это лето. Даже пассажирские автобусы, которые впервые начали курсировать по улицам, переносили их в другой мир. Город из их окон выглядел ниже и приземистее, а сократившиеся расстояния сделали его маленьким. Когда у них были деньги, они совершали рейс по всему кольцу. Автобус раскачивало на булыжниках и ухабах, и Наташу бросало в объятия к Рюрику. Если никто на них не смотрел, она не торопилась отстраниться. Рюрик благословлял и того, кто изобрёл автобус, и того, кто не ремонтировал дорог. Каждое Наташино прикосновение делало его счастливым… Иногда они ходили в кино, и все картины им казались отличными, потому что в тёмном зале можно было держаться за руки. Некоторые из них и в самом деле потрясали их до глубины души, и они тогда даже забывали о руках.

После «Цирка» они вышли из кино, как пьяные. Им казалось, что это про них. Весь вечер они не могли говорить ни о чём другом. Рюрику подумалось, что именно «Цирк» воскресил прекрасное слово «невеста», которое долгие годы словно находилось под запретом. Для него оно сейчас было наполнено глубочайшим смыслом. Он зачарованно, как стихи Маяковского и Гейне, шептал строчки: «Как невесту, родину мы любим, бережём, как ласковую мать». Что может быть ближе этих слов? Как здорово жить на свете, когда у тебя есть любимая невеста и мать!..

Время шло, и Наташа стала собираться на соревнования по велосипеду, после которых должна была задержаться на тренировочном сборе. И чем ближе подходил день её отъезда, тем сильнее падало настроение Рюрика. Он стал задумчив. Наташа напрасно пыталась вызвать его на разговор. Она болтала о книгах и фильмах, она объясняла, что едет всего на месяц, и обещала писать каждый день. Он вздыхал и отмалчивался. Не помогали и разговоры о его картинах. Она даже обиделась: «Словно ты не веришь мне». Но он продолжал молчать.

Тогда она пустилась на последнюю хитрость:

— Когда я возвращусь, меня будут принимать в комсомол. Ты знаешь, на чём срезалась одна из наших девушек? На Испании. Расскажи мне. Ты так увлекаешься Испанией.

Рюрик недоверчиво покосился на неё и после паузы не удержался:

— Я просил маму, чтобы мы взяли на воспитание испанского мальчика. Никак не согласилась. Обидно. По–моему, мы бы прокормили его. Я стал бы ещё раньше просыпаться и делать игрушки.

Он замолчал. О как он проклинал свой возраст! Как ему хотелось сражаться с фашистами! Лучшие люди всего мира сейчас пробирались в Испанию, чтобы вступить в интернациональные бригады… И он заговорил горячо и взволнованно. Он рассказывал о самом юном генерале — итальянце Нино Нанетти, который погиб под Мадридом. Он рассказывал о писателе Мате Залка, Интернациональная бригада которого наводила ужас на фашистов под Университетским городком, под Каса–дель–Кампо, под Карабанчелем, Харамой и Гвадалахарой. Он рассказывал о бригаде имени Домбровского и о батальоне Гарибальди. Он называл всех командиров интербригад; он знал даже имена бойцов–героев. Он без запинки произносил названия городов и рек… Ему стало легко, когда он выговорился. Стоило жить в таком мире, ради защиты которого не жалели своих жизней самые благородные и смелые люди.

Он шагал не как на прогулке, а торопливо и решительно, и похлопывал ладонью Наташину руку. И резко и призывно сияли звёзды на выгнувшейся над ними чаше неба. Диск луны казался вырезанным из бронзовой жести. Он висел прямо над головой, и тени деревьев отпечатались на земле чётко и контрастно, словно были нарисованы сажей.

Они замедлили шаги. Молча шли вдоль маленьких домиков. Справа раскинулись огороды и пашни — такие же чёрные, как небосклон. Впереди, в саду железнодорожников, звучала музыка; её перебивал перестук поезда; шипел пар, и воздух рассекался паровозным гудком… Не сговариваясь, они сели на узкую скамейку. Там, где играла музыка, стояло зарево от фонарей. Неверный свет пробегал по Наташиным щекам и отражался в глазах. её длинные ресницы были загнуты, как у ребёнка.

— Смотри, — прошептала она, — упала звезда.

— Да, — отозвался Рюрик почему–то тоже шёпотом. — В августе они всегда падают.

— Я уезжаю завтра, — сказала она.

Но, несмотря на это напоминание, ощущение счастья и покоя охватило Рюрика. Его душа словно растворилась в Наташе.

Видя, что Рюрик молчит, она прошептала снова:

— Говорят, когда звезда падает, исполняется то, о чём думаешь. Загадай, всё исполнится, — голос её странно изменился.

Она приблизила к нему глаза и, словно невзначай, положила руки на его ладони. Её руки были холодны, как ледышки, и дрожали. Рюрик стал отогревать их губами. Наташа склонилась ещё ближе, и дыхание коснулось его лица. Рюрик видел, как лихорадочно блестят её глаза.

Тугое облако закрыло луну.

— Ну? — шепнула Наташа еле внятно и нежно. — Загадал?