Читаем Человек теней полностью

– Между нами, между твоей матерью и мной, проблемы возникли с самого начала, – медленно начал Патрик Бэйл. – Мы… мы пытались создать семью вместе. Попытка и неудача. И опять неудача, снова и снова. Казалось, нашему бизнесу не хватало наследника. Это было жизненно важно для ее семьи. Кэтрин занималась своими ночными скитаниями, благотворительными мероприятиями и творческими собраниями, а я отдал себя компании. В нашей жизни установились рутинные правила и церемонии. До той ночи, когда она сказала мне, что беременна. Это было чудо, я едва мог поверить в это. – Он не сводил глаз с Элеанор, рассказывая. – Родились две дочки. Да, близнецы. Ты, Элеанор, а потом через несколько минут Элизабет, сокращенно Элиза.

Найквист услышал, как Элеанор задыхается от потрясения, но успокоил ее жестом.

Бэйл улыбнулся ей. Казалось, он немного расслабился: история началась, и первое откровение вылилось в слова.

– Кэтрин и я были так счастливы, наша любовь снова стала сильнее. Это было благословение, понимаете? Двойное благословение. Я часто приходил в детскую, чтобы посмотреть, как спят мои дети. Милая Элли и дорогая Элиза. Сестры. Я был очень рад наблюдать за ними.

Его голос упал до шепота.

– Ты, Элеанор, росла крепкой и здоровой. Но бедная Элиза была больна. В первые месяцы своей жизни она ужасно болела. Ее кожа бледнела, вес снижался, она таяла на глазах. Врачи мало чем могли помочь. Это была настоящая загадка. Я держал ее в своих объятиях, чтобы согреть, чтобы вернуть малышке здоровье. – Он сделал паузу, вспоминая, и затем его тон снова изменился, становясь более возбужденным. – Вскоре после этого, около пяти месяцев спустя, я понял, что мою жену Кэтрин что-то беспокоит. Конечно, я думал, что это волнение из-за болезни ребенка, но было что-то еще, кроме болезни. Я изо всех сил старался утешить ее, но без толку. А потом я получил письмо.

– От Доминика? – спросила Элеанор.

– Да. Написано доходчиво – яснее некуда. Признавшись, что он настоящий отец близнецов, попросил передать ему болеющую дочь, Элизу. Кинкейд объяснил, что Элиза отличается от Элеанор, что она другой ребенок, и утверждал, что только он сможет вылечить ее, пока не стало слишком поздно. Будто бы у него исключительные познания. Он сказал, что ребенок наверняка умрет, если ее не будут лечить должным образом.

– Ты тогда знал, кто такой Кинкейд? – спросил Найквист.

– Я помнил его, смутно. Несколько лет до того компания спонсировала выставку его работ. Некоторое время он был кем-то вроде друга для Кэтрин. Но у меня не возникло никаких подозрений. Высокомерный болван, я не мог поверить, что моя женщина меня обманывает. И честно говоря, он выглядел таким странным и таким слабым. Что она в нем увидела?

– Что ты сделал, когда узнал?

– Я сходил с ума. Я был зол, кипел от ярости. Чувствовал унижение и не мог поверить. Я пережил все мучительные эмоции, которые только способен испытать человек. Я настоял, чтобы Кэтрин рассказала мне правду, что она и сделала. – Бэйл покачал головой. – Можете представить, каково это – узнать, что две дочери, которых ты любил с момента их рождения, оказались детьми другого мужчины? У меня было желание пойти и убить кого-нибудь. Ее или его или их обоих. Или себя. Или какого-то случайного незнакомца. Сделать что-нибудь! Что угодно, чтобы очистить чувства. Но вместо этого я сделал тест на отцовство.

– Который оказался отрицательным?

– Я не был отцом, – кивнул Бэйл. – И также узнал, что никогда им не стану.

Некоторое время он блуждал в своих мыслях, пока Найквист не подтолкнул его.

– Продолжай, Бэйл.

– Пожалуйста. Это непросто, – глубоко вздохнул он. – Кэтрин рассказала мне все: подробности любовной связи, и как она обменивалась письмами с Кинкейдом, и о недавних телефонных звонках, во время которых она рассказала ему о болезни Элизы.

Бэйл опустился на одно из театральных кресел и посмотрел на Элеанор, надеясь на какую-то реакцию. Она слегка кивнула, и он продолжил свой рассказ.

– Я не рассказал Кэтрин о предложении Кинкейда. Вместо этого я пришел к нему сам, сюда, в это место. – Он плавно обвел рукой зрительный зал. – Он был странным человеком, и я чувствовал, что он одинокий, изгой. Он убеждал меня, что Элиза – дитя сумерек, что она была зачата там и выживет лишь в атмосфере того места.

– Ты поверил ему? – спросил Найквист.

– У меня не было выбора. Доктора предсказывали не больше двух лет жизни. Элиза жила в периоде неизвестности. Бедняжка то ложилась в больницу, то возвращалась домой. – Он сделал паузу. – Казалось, стоило рискнуть.

– И твоя жена на это согласилась?

Он нервно посмотрел на Найквиста, а затем на Элеанор.

– Я не говорил ей до той ночи, когда это случилось.

При этих словах Элеанор нахмурилась.

– То есть… ты отнял у нее ребенка?

Бэйл едва заметно кивнул.

– Против ее желания?

Он наклонился вперед, простирая к ней руки.

– Элеанор, я должен был это сделать, разве ты не понимаешь, я должен был спасти Элизу, твою сестру! Твою близняшку! Я обязан был ее спасти.