Читаем Часы смерти полностью

— «Можете связать кражу часовых стрелок с тем, что мы знаем об Элинор?» — процитировал он, вбивая слова как гвозди. — «Почему украли обе стрелки? Почему их украли в среду вечером, когда часы были заперты, а не во вторник, когда доступ к ним был свободен?» Вы сказали, что ответ должен быть простым, — так оно и есть. Все ясно как день, Фелл. Дело завершено — защите не на что опереться.

— Хм, хе, да. Большое спасибо, мисс Хэндрет. Несомненно, это решает все, — скучным голосом произнес доктор Фелл. — Вероятно, вам будет интересно узнать, что впервые за вашу юридическую карьеру вам удалось отправить кого-то на виселицу.

Глаза Лючии расширились, и в них мелькнул страх.

— Значит, вы все время морочили мне голову? — с трудом вымолвила она. — Боже мой! Я бы не стала вам рассказывать, если бы не была уверена, что вы… Вы сказали… Если мои слова заставили вас изменить мнение…

— Мое мнение вы ничуть не изменили. Вы только подтвердили правоту того человека, чье мнение является решающим.

— Вы ведь не думаете, что я бы солгала о…

— Нет.

— Пожалуйста, поймите мое положение. — Девушка начала постукивать кулаком по подлокотнику стула. — Неужели вы ожидали, что я буду молчать, когда Дон по уши влюблен в эту женщину, у которой в голове творится бог знает что? Как будто у него было мало неприятностей из-за его отца! Что еще я могла сделать?

— Вы поступили абсолютно правильно, мисс Хэндрет, — сказал Хэдли, — за исключением того, что если бы вы рассказали нам это прошлой ночью, то избавили бы нас от многих хлопот…

— В присутствии Дона? Ну нет! Кроме того, я ни в чем не была уверена, пока вы не заговорили о краже и убийстве в «Гэмбридже». Тогда я подумала, что все понимаю… — Она поежилась. — Могу я идти? Жизнь оказалась… более сложной, чем я себе представляла.

Лючия встала, и Хэдли тоже поднялся.

— Я хотел бы задать вам еще два вопроса, — сказал он, заглянув в записную книжку. — Первый: вы знали, что Элинор Карвер обладает склонностью к клептомании?

Девушка заколебалась.

— Подобного вопроса я ожидала. Меня удивляло, что прошлой ночью об этом никто не упомянул, в особенности миссис Стеффинс. Я услышала это от нее. Конечно, старая ведьма меня ненавидит, но после каждого скандала с Элинор ей нужно кому-то пожаловаться…

Хэдли снова выразительно посмотрел на доктора Фелла.

— И последнее. У вас есть точные сведения о том, знала ли Элинор, что полицейский офицер интересуется кем-то в этом доме?

— Да. Я сама об этом упомянула. На прошлой неделе — не помню, в какой день, — Элинор и я шли через Филдс, и я увидела мистера Попрыгунчика, сидящего на скамейке и читающего газету. Тогда я была из-за чего-то в дурном настроении, и, хотя накануне решила ничего не говорить об Эймсе, у меня случайно вырвалось. «Будь осторожна! — сказала я. — Вон там собственной персоной сидит великий детектив в одном из своих знаменитых маскарадных костюмов».

— А что ответила Элинор?

— Ничего особенного. Она посмотрела на него и спросила, откуда я это знаю. Но я спохватилась и сказала, что вроде бы как-то видела его в суде, а потом засмеялась и добавила, что это шутка.

Хэдли закрыл записную книжку.

— Благодарю вас. Думаю, это все. Должен предупредить вас, чтобы вы никому ничего не рассказывали. Это вопрос часа или двух, но…

Когда Лючия ушла, Хэдли вновь опустился на кровать и некоторое время просматривал свои записи. Потом он поднял взгляд.

— Прошу прощения, но в этом деле я в какой-то мере руководствуюсь личной местью. Признаю, что это клановая солидарность. Не забывайте, что был убит полицейский, который не имел при себе оружия и которого закололи ударом сзади. Я с удовольствием отправлю убийцу на виселицу.

Теперь позвольте рассказать, что произошло прошлой ночью. В распоряжении Элинор были две стрелки — они лежали за панелью в тайнике, о котором, как она думала, никто не знает. Элинор не искала неприятностей. На крыше у нее было назначено свидание с Хейстингсом, и она отправилась к дружку, по ее же показаниям, без четверти двенадцать.

А сейчас вспомните, что мы решили прошлой ночью. Мы решили, что Эймс вел наблюдение и проник в дом задолго до того, как позвонил в дверь ровно в полночь. Помните это? Позвонить в дверь, иметь какой-то предлог для прихода в дом было необходимо на тот случай, если бы его поймали. Ему все равно пришлось бы это проделать, чтобы не вызывать подозрений. Эймс наблюдал за Элинор — вероятно, через окна на нижнем этаже. Увидев ее выходящей без четверти двенадцать в теплом пальто, указывающем, что она будет какое-то время отсутствовать, он входит в дом либо через открытую парадную дверь, либо открыв одно из окон. Мы не знаем, рассказала ли ему миссис Стеффинс — обвинитель — о скользящей панели. В любом случае ему пришлось бы произвести быстрый обыск всей комнаты, чтобы убедиться в наличии улик.