Читаем Часы смерти полностью

— Кроме, — продолжал Хэдли, склонившись вперед, — единственного факта относительно Элинор, который был существен для этого расследования, о чем она не могла не знать. Стеффинс наверняка было известно о клептомании девушки — обнародование тайны стало бы куда более эффективным оружием даже при упоминании вскользь, чем большинство приводимых доводов. Тем не менее Стеффинс не намекнула на клептоманию, даже когда мы заговорили об ограблении в «Гэмбридже» и открыто обвинили в нем одну из женщин в доме. А ведь она должна была знать, что Элинор находилась в универмаге, так как, безусловно, осведомилась, почему та не вернулась к чаепитию. Она лишь сказала: «Элинор опоздала». И не может быть, как вы пытались намекнуть, что Стеффинс не связывала какую-либо из обитательниц дома с убийством — как я сказал, мы напрямик заявили, что одна из них заколола администратора. Нет, Фелл. Стеффинс зашла слишком далеко в противоположном направлении, опасаясь быть заподозренной в том, что обвинила любимицу Карвера. Она молчала, потому что была обвинителем.

После этой вспышки красноречия Хэдли откинулся на спинку кровати, попыхивая гаснущей трубкой. Его глаза насмешливо поблескивали.

— Значит, мы заставили старого медведя ворчать в берлоге, а? — спросил он, глядя на доктора Фелла. — До возвращения моей добычи мне нечего делать, и я чувствую себя настолько уверенно, что не возражаю продолжить излагать мое дело в пользу Короны. Когда я закончу, можете выступить в пользу защиты, если хотите. Доктор Мелсон будет изображать жюри. Ну как?

Доктор Фелл злобно указал на него тростью.

— Теперь я зол по-настоящему, — сказал он. — Я не подозревал, что вы за моей спиной собираете кусочки улик, потихоньку присваивая все выводы, которые я вам предоставил. Отлично! Вскоре я сообщу вам несколько вещей, даже если подходящий момент еще не наступит. Да, я буду выступать в пользу защиты и разорву ваше дело на мелкие кусочки! Я взорву здание ваших умозаключений и буду плясать на его руинах! Я…

— Не возбуждайтесь! — мягко посоветовал Хэдли и выдул из трубки облачко пепла. — Мне кое-что пришло в голову… Беттс!

— Сэр? — отозвался сержант, просунув голову в дверь. Он казался удивленным при виде доктора Фелла, размахивающего тростью.

— Беттс, найдите мистера Карвера…

— Погодите, — прервал доктор. — В этом зале суда не должно быть репортеров. Слегка изменю метафору: если вы намерены выманить старого медведя из берлоги, проделайте это без свидетелей.

— Как хотите. Я всегда могу удостовериться в определенных пунктах позже. Как бы то ни было, Беттс, спросите мистера Карвера о часах, которые он изготовил для сэра Эдвина Полла. Спросите его, была ли осуществлена сделка и получил ли он плату. Престон все еще поджидает мисс Карвер?

— Да, сэр.

Хэдли знаком отпустил сержанта, оперся локтями на спинку кровати и уставился на Безумную Кошку на каминной полке.

— Итак, мы установили, что Элинор опасалась наблюдения полицейского офицера…

— И приняла меры, чтобы убить его? — перебил доктор Фелл.

— Не думаю. Скорее она была всего лишь испугана, а убийство произошло, выражаясь фигурально, как несчастный случай. Девушка…

— Последний раз я вас прерываю, Хэдли, — серьезно сказал доктор Фелл, — и сейчас делаю это не для того, чтобы опровергнуть вас, а чтобы заставить понять. Я хочу знать, что вы думаете о краже часовых стрелок. Это ваше величайшее затруднение и, как ни странно, мое тоже, хотя и с противоположной стороны. Если вы сможете предъявить хотя бы отдаленно правдоподобное объяснение, зачем Элинор было красть эти стрелки, я признаю, что защиту приперли к стенке. Только не говорите, что, так как вы обнаружили одну из них в ее распоряжении, это доказывает, что она их украла, и, следовательно, спорить не о чем. Нет! Я атакую очевидное доказательство.

Элинор могла украсть эти стрелки либо (а) из чистой клептомании, либо (б) с целью осуществить тщательно продуманный план убийства, но вы должны понимать, что оба объяснения — вопиющая чепуха. Допустим, ею внезапно овладела страсть к краже часов и браслетов. Но только очень странная разновидность клептомана способна взломать среди ночи дверь в собственном доме, с трудом отделить два больших стальных предмета, которые представляют ценность лишь в качестве металлолома, с триумфом отнести их в свою комнату и спрятать в тайник вместе с остальной добычей. Кем бы вы ни называли Элинор Карвер, полагаю, вы не назовете ее абсолютно безумной. Иначе вам будет нелегко отправить ее на виселицу.

С другой стороны, тщательно продуманный план убийства применительно к ней выглядит чепухой в силу тех улик, благодаря которым вы доказываете ее виновность в убийстве в универмаге. Предположим, Элинор — та самая бешеная злодейка, охотящаяся за дешевыми кольцами и браслетами, которая, когда притрагиваются к ее руке, теряет голову, хватает первое попавшееся оружие, вспарывает человеку живот и удирает вслепую, как уличный сорванец, чудом спасаясь от поимки. Превосходно! Если Элинор та женщина, — доктор Фелл постучал пальцем по ладони, — то я скажу вам, чего она не делала.