Читаем Часы, идущие назад полностью

На пороге отдела Катя вспомнила о ней и забеспокоилась – где ее носит? Смеркается уже, сумерки как серая вата. Какие фотографии при таком освещении?

Она набрала номер мобильного Анфисы, и мелодия звонка заиграла где-то рядом. Анфиса с мобильным показалась из-за угла отдела.

– Там собачка служебная скучает в вольере во дворе, я ее погладила, – сказала она невинно. – Где вы шляетесь? Я уже давно вернулась, а вас нет. Слушай, Кать, а он ничего, недурственный.

– Кто? – Катя была уверена – Анфиса это про капитана Первоцветова.

– Горьевск. Такие фотки подарил, такие впечатления! Тлен и нега, осенние просторы и мертвая зыбь… Так атмосферно! И такой дом опять в кадр мне попал – закачаешься! Тоже местная достопримечательность – Дом с башнями. Как раз позади музея, в парке. Бывший особняк Шубниковых. Там табличка с пояснением латунная. Прямо замок в английском стиле. А сейчас там банк.

Они вошли в отдел. Катя хотела спросить Анфису про банк, но их оглушил гневный вопль полковника Гущина:

– Кто разрешил, я вас спрашиваю?!

Он разорялся на весь коридор на двух грустных оробевших экспертов-криминалистов, которые что-то бубнили в свое оправдание.

– Кто разрешил пускать музейных работников на место преступления? Что за бардак! Никому доверить ничего нельзя, даже простейший сбор улик – тут же толпа любопытных набежит! Вы по крайней мере узнали фамилии тех, кто явился в Дом у реки?

Эксперты что-то тихо утробно вещали.

– И Молотова с ними? – Гущин, выслушав перечень музейных старух, поутих. – И ее принесло. Борис, позвоните этой музейной ехидне – той, что водила нас по экспозиции, – обернулся он к подошедшему капитану Первоцветову. – Узнайте, состоит ли Мария Молотова членом городского исторического общества. Раз она с музейщиками на такой короткой ноге, что они ее с собой позвали на место убийства.

Первоцветов достал мобильный, отыскал номер музея.

– Чего вы орете, Федор Матвеевич? – с наивным любопытством поинтересовалась Анфиса.

– Потому что это я решаю, я, я! Кого пускать на место происшествия, а кого гнать.

– Молотова во время ссылки в фондах машинисткой работала, – напомнила Катя. – Сама нам об этом сказала. А музейной ехидне вы сами обещали показать замурованную комнату, и диван, и кресло с ремнями.

– Молотова – давний и почетный член общества, – лаконично сообщил Первоцветов, заканчивая консультации с «ехидной».

Гущин развернулся и направился к выходу.

– Едем к ней. Сейчас, – бросил он на ходу. – Пусть платит за то, что прорвалась туда, где ее быть не должно. Пусть расскажет нам всю подноготную скандала между Казанским и судьей. Уверен, что старуха в курсе.

– Заодно и Маргариту Добролюбову навестим, может, протрезвела, – Первоцветов, звеня ключами, вел их к патрульной машине.

Он сам сел за руль и включил мигалку.

Так с мигалкой и покатили, но до тупика Труда не доехали, потому что Марию Молотову увидели выходящей в сумерках из калитки дома ее старой товарки Добролюбовой.

– Добрый вечер, Мария Вадимовна, – вежливо поздоровался Гущин. Он притих. – Подругу опять навещали? Как она?

– Все так же. Пьяная. – Молотова горестно вздохнула. – Я протопила у нее немного. Котел боюсь оставлять включенным на всю ночь – мало ли. А она не топит сама. Лежит в лежку под одеялами. Я ей поесть оставила. Искала все ее заначки – бутылки. Но она хитрая, так ловко их прячет.

– Нам необходимо ее допросить.

– Я понимаю, но что же делать?

– И долго так она в запое?

– Иногда неделю, бывает, и больше. – Молотова шла к своему дому – походка ее была медленной и усталой, они провожали ее всей командой.

– Понравилось вам то, что мы обнаружили в Доме у реки? – прямо спросил Гущин.

– Ох, вы уже знаете. Это все музей… Нет, конечно, как такое может нравиться?

– Вы ведь принадлежите к историческому обществу музея? Вы присутствовали на том собрании, когда произошел скандал? Когда судья Репликантов публично обвинил замглавы администрации Казанского во лжи и подлоге?

Молотова обернулась. С минуту разглядывала их так, словно что-то обдумывала, решала про себя.

– Да. Собственно, и собрание было назначено, потому что я делала доклад по поводу обнаруженного мной в архивах одного интересного документа. Обычно на таких собраниях три с половиной человека сидят, зевают, а тут вдруг собрался весь музей, и эти были тоже – судья и Казанский. Я еще удивилась такому аншлагу.

– О чем был ваш доклад?