– Внебрачного ребенка Игоря Бахметьева и Аглаи Шубниковой.

– Аглаи? – непроизвольно вырвалось у Кати. – Он хочет, чтобы его считали потомком этой сумасшедшей убийцы? Этой кошмарной твари с окровавленной пастью?!

Молотова резко обернулась к ней. Глаза ее блеснули. Или это на миг показалось Кате в сгущающейся темноте тупика Труда. Мигнул огонь и погас…

– Как вы живописно… Как вы охарактеризовали ее… А откуда вы… У вас что, есть какая-то информация об этом?

Она как судья. Тот тоже про информацию спрашивал. Их всех интересует, что нам известно. А у нас лишь фото. То, что дал нам покойный фотограф Нилов…

Как и на ферме, полковник Гущин сжал Катин локоть – молчи, ни слова больше.

– Мы просто разбираемся, – спокойно ответил он Молотовой. – Большое спасибо, что прояснили нам некоторые вопросы. Поздно уже, не буду вас больше задерживать, Мария Вадимовна.

В патрульной машине они молчали.

– Аплазия. Отсутствие девства, – хмыкнул капитан Первоцветов. – Такие совпадения через сто лет. Впрочем, такая аномалия, наверное, раз в сто лет и встречается.

Гущин молчал. А затем попросил Первоцветова отвезти их в пиццерию – они опять ведь круглый день маковой росинки…

Ужинать с ними в пиццерии капитан Первоцветов не остался. Его ждали еще дела в отделе.

Но он приехал в половине девятого в отель, куда они нога за ногу добрели из пиццерии. Гущин сразу ушел к себе в номер спать. Кате хотелось поболтать с Анфисой, обсудить все, что они узнали. Но капитан Первоцветов полностью завладел Анфисиным вниманием.

Они снова устроились в маленьком лобби, где варили кофе для постояльцев. В этот раз Первоцветов заказал кофе сам. Катя поплелась в номер.

Она уже клевала носом при свете лампы, Анфисы же все не было и не было. Наконец она тихо как мышка проскользнула в дверь, начала раздеваться.

– Вижу, появился для тебя магнит здесь попритягательней, чем наше расследование, – ворчливо, как старуха, упрекнула ее Катя.

– Не спишь? Ты о чем?

Катя погрозила ей пальцем.

– О нем? Да нет… брось… это так просто.

– О чем воркуете по три часа?

– Ни о чем. Так. – Анфиса чему-то мечтательно и тихо улыбалась, расстегивая лифчик. – Он меня о галерее расспрашивал. О моей работе. О фотографировании. Где я этому училась. Он умный парень. Хорошо образован. Встреться мы при других обстоятельствах, я бы решила – он яппи такой весь… из какой-то компании, фирмы… консалтинг, IT. Даже трудно представить себе, что он…

– Полицейский?

– Начальник полиции в захудалом городке на сто первом километре.

– О чем еще речь шла?

– Ну, я все про наши фотографии… Пыталась сказать ему, что это как мозаика. Что мы можем как угодно все это интерпретировать, а реальность – то, как все было на самом деле, – может оказаться совсем иной. И он со мной согласен в этом. Но сила фотографий… Пусть даже все это приукрашено и… Взгляни на мой аккаунт в Фейсбуке, какие там мои фотки – я же их постоянно редактирую, стараюсь выбрать, что попригляднее. И все так делают сейчас. Век селфи… И тогда тоже старались… Это все выборочно, что мы имеем. Правда – она может оказаться совсем другой. Так что надо быть осмотрительными и осторожными и не полагаться слепо…

Катя повернулась на живот и спрятала лицо в подушке. Ее душил смех. Заговаривайте, заговаривайте друг-другу зубы…

Анфиса разделась, завернулась в полотенце и пошла в душ. Среди шума воды Катя услышала, что она то ли поет, то ли декламирует. Она всегда пела в душе, когда на душе ее было светло.

Нет имени тебе, мой дальний… Но счастье было безначальней. И тишина. Была весна… Мгновенье в зеркале старинном я видела себя, себя… И шелестела платьем длинным встречать тебя. И жали руку эти руки…

Нет имени тебе, мой дальний… Блок. Господин поэт. Пение стихов в душе – квинтэссенция счастья. Приплыли. Капитан Борис Первоцветов… Только этого нам здесь не хватало.

Осенняя луна снова пялилась в окно номера. У нее был еще более голодный, алчный вид, чем вчера. Катя закрыла глаза – лишь на миг. Так ей казалось.

Глава 28

Шифр

Открыла глаза… Ночь прошла мимо. В номере плавали утренние сумерки, делая все предметы обстановки еще нечеткими, как на расплывчатом фото.

Катя проснулась от боя часов во сне.

Часы на башне пробили один раз.

Банг!

Словно начало времен, начало начал…

Банг!

Катя резко приподнялась на локте на подушке. Это сон. Но с чем связан этот звук?

Банг… Банк…

Банк!

Анфиса сладко сопела в их общей гостиничной кровати. Она разрумянилась во сне, темные кудрявые волосы разметались по подушке. Ей явно снилось что-то хорошее.

Банк…

Катя начала ее немилосердно трясти – просыпайся, просыпайся!