Читаем Час Самайна полностью

— Ты не поняла? Моя фамилия Блюмкин. Вспомни, ты долж­на была ее слышать. — Его голос напрягся. Мне даже показа­лось., что он немного обиделся. 

— Извини, но я ее никогда не слышала, — честно призналась я.        — Я даже редко газеты читаю, мне из-за этого комиссар в банке сделал замечание. 

— Ты потрясная простушка! — рассмеялся он, а я задума­лась, обидеться на «простушку» или нет. Слово обидное, но в его интонации звучал неподдельный восторг. Решила все же обидеться. 

— Конечно... — начала я, но он меня прервал: 

— Я Яков Блюмкин, человек, который совершил убийство германского посла Мирбаха! Убийство эрц-герцога Фердинанда в Сараево вызвало мировую войну, но последствия моего тер­акта не менее важны. Хотя партия социалистов-революционеров, в которой я состою, сейчас в опале, ряд руководителей арестован, а меня разыскивает ЧК, то, что я совершил, боль­шевикам на руку. Им больше всех выгодно, точнее, только они получили выгоду от этого убийства. Теперь у них развязаны руки. По логике, они должны были меня наградить, а не пресле­довать. Среди их руководства многие это понимают, поэто­му я до сих пор на свободе. Но обстоятельства меняются... Я получил известие от надежных людей, что мне опасно здесь оставаться и надо срочно исчезнуть. Поэтому обратился к тебе, а не воспользовался своими партийными связями и яв­ками. Завтра я уеду в Украину. Мне свыше это предназначено, я чувствую. Я уже вошел в историю, но это только начало.Предлагаю тебе отправиться вместе со мной. Что тебя дер­жит? Твой возлюбленный, который бьет тебя, подбрасывая взамен немного продуктов и дров? Ты еще не видела жизни, а мир огромен и многогранен. Здесь ты держишь себя в добро­вольном карцере, а там дорога в мир! Я еврей, может, не совсем правоверный, но мечта каждого еврея совершить паломниче­ство в Иерусалим, прислониться к Стене плача, пройтись по последнему пути Спасителя на Голгофу. И я там буду! Я обещаю открыть тебе дверь в мир, в котором ты найдешь себя и об­ретешь свет, вырвешься из забитости и дикости. 

— Хорошо. Я подумаю, — сказала я, в душе замирая со стра­ха. Покинуть эту милую квартирку, город, в котором вырос­ла, где много друзей, мама, бабушка, и отправиться в никуда, не зная зачем? Даже Иван с его грубостью казался милым и род­ным. Для чего я сказала, что подумаю? Неужели я смогу все бросить и отправиться... к черту на рога? Наверное, это я специально сказала, чтобы не сразу произнести «нет». — За­чем я тебе? Ведь ты меня не любишь, да и я тебя не люблю. По крайней мере, сейчас.