Читаем Час Самайна полностью

Несчастный вид Якова растрогал меня, и я рискнула пригла­сить его к себе, пока буду думать, где ему устроиться. Чай у меня ненастоящий, морковный, зато было немного сахара и хлеба. Пока я хлопотала с самоваром на кухне, он заснул, сидя на сту­ле. Я не стала его будить — знаю, что в такой позе долго не по­спишь. Интересно только то, что он представлялся при встре­че, будто занимает очень ответственный пост, и вдруг такой несчастный вид и эта просьба. Что у него приключилось? Ре­шила подробно расспросить, когда проснется. Пошла на чердак, сняла белье, возилась на кухне, а он никак не просыпался. Ситу­ация была двусмысленная. Было уже довольно поздно, мне хоте­лось спать, но не буду же я ложиться, когда в комнате за столом дремлет мужчина. Кроме того, он просил куда-нибудь опреде­лить его на ночь. Можно к бабушке, у нее две комнаты, да и от денег она не откажется, хотя лучше продуктами. Но что сей­час делать: составить компанию Якову и отвести его к бабуш­ке, а потом мучиться с ней вдвоем на кровати или возвращать­ся ночью одной? Подбросила дровишек в печку, полюбовалась немного разгорающимся пламенем. Решилась и постелила Яко­ву на полу, но будить не стала. Сама, не раздеваясь, прикорнула на кровати. Снился какой-то сумбур, много событий и знако­мых лиц. Сон забылся, как только проснулась. 

Было раннее утро. Яков сидел на корточках перед печкой и под­брасывал в нее дрова. Заметив, что я проснулась, извинился, что потревожил шумом. Он мне кого-то все время напоминал, и только сейчас я поняла, кого именно. Володю Кожушкевича. Такой же рослый, крупный, только гораздо выше ростом, с ши­роким круглым лицом, темными глазами и детскими пухлыми губами. Исключительно вежливый и обходительный. Интерес­но, как бы повел себя Ваня, ночуя в одной комнате с незнакомой девушкой? А как он поступил, когда я, поверив его словам, впус­тила вечером к себе? Лучше об этом не думать — себе дороже. Встала, нагрела самовар, напоила Якова чаем и отправилась с ним к бабушке. По дороге все время думала: если бабушка не за­хочет взять его к себе, то куда еще определить?

Перейти на страницу:

Похожие книги

Час скитаний
Час скитаний

Шестьдесят лет назад мир погиб в пожаре мировой войны. Но на этом всё закончилось только для тех, кто сгорел заживо в ядерном пламени или погиб под развалинами. А для потомков уцелевших всё только начиналось. Спустя полвека с лишним на Земле, в оставшихся пригодными для жизни уголках царят новые «тёмные века». Варвары, кочевники, изолированные деревни, города-государства. Но из послевоенного хаоса уже начинают появляться первые протоимперии – феодальные или рабовладельческие. Человечество снова докажет, что всё новое – это хорошо забытое старое, ступая на проторенную дорожку в знакомое будущее. И, как и раньше, жизни людей, оказавшихся на пути сильных мира сего, не стоят ни гроша. Книга рекомендована для чтения лицам старше 16 лет.

Алексей Алексеевич Доронин

Детективы / Социально-психологическая фантастика / Боевики
Гномон
Гномон

Это мир, в котором следят за каждым. Это мир, в котором демократия достигла абсолютной прозрачности. Каждое действие фиксируется, каждое слово записывается, а Система имеет доступ к мыслям и воспоминаниям своих граждан – всё во имя существования самого безопасного общества в истории.Диана Хантер – диссидент, она живет вне сети в обществе, где сеть – это все. И когда ее задерживают по подозрению в терроризме, Хантер погибает на допросе. Но в этом мире люди не умирают по чужой воле, Система не совершает ошибок, и что-то непонятное есть в отчетах о смерти Хантер. Когда расследовать дело назначают преданного Системе государственного инспектора, та погружается в нейрозаписи допроса, и обнаруживает нечто невероятное – в сознании Дианы Хантер скрываются еще четыре личности: финансист из Афин, спасающийся от мистической акулы, которая пожирает корпорации; любовь Аврелия Августина, которой в разрушающемся античном мире надо совершить чудо; художник, который должен спастись от смерти, пройдя сквозь стены, если только вспомнит, как это делать. А четвертый – это искусственный интеллект из далекого будущего, и его зовут Гномон. Вскоре инспектор понимает, что ставки в этом деле невероятно высоки, что мир вскоре бесповоротно изменится, а сама она столкнулась с одним из самых сложных убийств в истории преступности.

Ник Харкуэй

Фантастика / Научная Фантастика / Социально-психологическая фантастика