Читаем Час Самайна полностью

Весь день шила, ходила на Финляндский вокзал. Звонила к Еф­ремову, но мне сказали, что он в отпуске. Вечером пришла Аня, и мы отправились в юнкерское, а маме я сказала, что пошли к Аниной тетке на Сергеевскую. Пришли в училище. Послали юнкера за Ефремовым, а сами прошли в приемную. Там сидел Киргейм с еще одним юнкером и барышней. Он сейчас же подсел к нам. Вскоре пришел Ефремову сказал, что наверху портняжничал. Я послала его за Олениковым. Тот пришел, уселся с нами, потом появился Кожушкевич. Володя опять мало говорил. Я угостила всех папиросами, потому что у меня была с собой коробочка. Когда юнкера пошли пить чай, Володя опять испарился. Ефремов попросил мой телефон. Я дала ему свою визитную карточку и написала на ней номер телефона. Нас познакомили с забавным юнкером шотландцем. Он так быстро говорит, что ничего не поймешь. Олеников стащил со стола мой портмоне, начал рассматривать и, конечно, утилизировал мою визитную кар­точку. Потом начал листать мою книжечку, нашел там мой локон, показал Герману. Ефремов подарил мне стихотворение «О забавном». В конце концов наши мальчишки так расшалились, куда с добром. Только надо было идти домой. Герман взялся проводить Аню на станцию. При прощании Олеников вытащил у меня из кармашка вуаль, примерил ее и положил обратно. Ко­нечно, здесь главную роль играла не вуаль и не кармашек, а его месторасположение. Ефремов принялся жать Ане руку, и та тотчас же запищала. Когда он стал жать руку мне, то приложил все усилия, а я и глазом не моргнула, чему он очень удивился. В две­рях снова встретили вольноопределяющегося, его фамилия Федо­ров. Он пошел нас провожать. У Финляндского вокзала я с ними распрощалась и пошла домой, а они на вокзал. Когда ложилась спать, то долго думала, кто из юнкеров мне больше всех нравит­ся. Удивительно то, что они все одинаково симпатичные, даже интересные, ни одного нет несимпатичного. Сначала, с первого знакомства, мне больше понравился Федоров, но теперь, пожалуй, Олеников. Вообще я люблю такие типы. Еще у костра я обрати­ла на него внимание. Мне кажется, что он страшный нахал, а я люблю нахалов. Не думаю, что на этот счет я обманусь. Не обманулась же в Володе. Попробуем испытать свои силы.

Петроград. 20 января 1918 года, воскресенье 

Вот уже больше месяца я саботирую записи в дневник. Мно­го событий произошло за это время, и я никак не могла со­браться, чтобы хоть кое-что записать.