Читаем Чародей. Часть вторая полностью

Напористый и конкретный Брюс сразу почувствовал, что все это означало работу конгресса без перспективы и даже вхолостую. Брюсу не очень приятна была авантюристская позиция Гёрца и своего напарника Остермана, усилиями которых все переговоры вскоре сузились до рамок частного и фамильярного общения. С обеих сторон начался обмен подарками. Брюсу презентовали кортик, для Карла XII шведы выпрашивали черкесских и калмыцких лошадей. Посольская канцелярия слала на Сундшер деньги и соболей, которыми Брюс и Остерман отдаривали Гёрца, Гилленборга и его супругу. Русские посланники свели короткое знакомство со спутниками шведских дипломатов, все вместе они коротали вечера за обсуждением анекдотов из жизни шведского короля, который более всего времени проводил на скачках, цинично смаковал сальные подробности своих офицеров, оставаясь сам очень равнодушным к слабому полу. Якову Вилимовичу сей монарх был откровенно неприятен. Его друг Лейбниц рассказывал ему о своей встрече со шведским королем в 1707 году. Желая увидеть новоявленного военного гения, знаменитый ученый прибыл в шведский лагерь. Карла долго не было, наконец, он приехал и сел обедать. В течение получаса он ел с большим аппетитом, не сказав ровным счетом ничего. «Я не знал, о чем с ним говорить», – жаловался впоследствии Лейбниц, которому ничего не оставалось, как покинуть общество «коронованного солдафона».

Личные отношение принципиального шотландца Брюса и склонного к интригам немца Остермана с самого начала совместной работы не заладились. Остерман, пользуясь искусством не очень достоверных докладов и формализованного уровня переговоров, пытался добиться большего доверия царя и отодвинуть Брюса на вторую роль. Это ему частично удавалось. Начало интригам было положено, когда Остерман выпросил себе, в строжайшем секрете от Якова Вилимовича, тысячу рублей на собственные представительские расходы.

Потом он пошел на значительное нарушение данных ему инструкций и субординации, обращая свои послания напрямую к своему покровителю вице-канцлеру Шафирову, минуя Петра I и канцлера Головкина. Дошло до того, что, когда ситуация потребовала частых отлучек Остермана в Петербург и Стокгольм, он бросил Брюса на Аландах без ключей к шифрам, и униженный глава делегации не мог прочесть ни одного секретного послания и написать ответ.

Не на шутку встревоженный Брюс расценил это как проявление высочайшего недоверия. Он никогда не опускался до чиновничьей грызни за теплое место и не вступал в открытое столкновение со своим пронырливым напарником.

Но, понимая угрозу срыва самих переговоров от столь де- монстративного несогласия среди участников делегации, что счел необходимым напрямую обратиться к царю с просьбой разъяснить положение вещей. «Письмо твое чрез Татищева я здесь у вод получил, – от- вечал Петр из Олонца в феврале 1719 года, – на которое ответствую. Что сумневаешься, нет ли какой отмены к тебе от меня в милости, и о том более не думай. Конечно, нет. Причины же, что пишеш на Остермана в перемене к оному азбуки, о чем я весма несведом, и приехав, буду о том спрашивать, для чего так учинено. А особливых указов Остерману я никаких не давал (а без меня, не чаю, ктоб в такое важное дело вступил)». Яков Вилимович не настаивал на принятии мер по этому вопросу, так как это было не в его характере, и дело так и осталось без последствий.

Высокообразованный Яков Брюс, возможно, менее подготовленный на первых порах к дипломатической работе, впоследствии показал себя вполне достойным дипломатом.

И если коньком Остермана были изворотливость и интриги, то Брюс проявлял завидную твердость в отстаивании интересов России, которая, несмотря на его нерусское происхождение, была его родиной.

В конце декабря 1718 года, во время осады норвежской крепости Фридрихсгаль Карл XII был убит. Так бесславно закончилась жизнь этого воинственного короля, который всю свою жизнь провел в походах, мечтая о славе Александра Македонского, а закончил ее, потеряв большую часть территории своего государства. Он выиграл много сражений, но проиграл еще большее и самое главное.

Смерть короля осложнила судьбу конгресса. На шведский престол вступила сестра Карла – Ульрика Элеонора.

Сторонники продолжения войны вновь возобладали в Стокгольме. В декабре 1718 года Гёрц был арестован, а впоследствии и казнен. Остерман уехал в Петербург докладывать царю о ходе конгресса, вместе с ним, прихватив часть документов, бежал секретарь Гёрца Стэмбл. Брюс остался на островах. В его задачу входило дождаться приезда Лилиенштета, нового представителя Швеции, побуждая тем временем Гилленборга к вступлению в переговоры без него. Так продолжалось до марта 1719 года. В апреле вернулся Остерман, позднее появился Лилиенштет. Переговоры продолжи- лись, но вновь безрезультатно. Русские уполномоченные писали Петру, что для получения скорейшего, выгодного мира необходимо предпринять какое-нибудь «сильное действо».