У нас дома, уж не знаю откуда, долго служил обеденный набор немецкого солдата — круглый алюминиевый котелок с крышкой, примерно двухлитровый, с двумя плоскими руччками по бокам и алюминиевая же кружка, выгнутая по ноге, еще коньячные бутылки такие бывают, и с двумя проволочными ручками, которые двигались по сторонам, много лет прошло и они стали рассыпаться.

В этом году заработала новая двухэтажная школа, построенная по типовому проекту. Точно такие же школы я видел в Красноярске, Тюмени и Кургане, широкое крыльцо и по краям два каменных шара метрового диаметра. На тот момент это было самое крупное здание в поселке, исключая водокачку, конечно, да и сейчас оно войдет в первую если не пятерку, то в десятку точно. До этого учились в приспособленных неудобных помещениях, одно из них отремонтировали после пожара, его так и называли «горелкой», но спустя немного лет оно снова загорелось, и на этот раз уже до конца.

Я уже мог сравнивать то, что было там и что в новой школе. Светлые просторные классы, высокие потолки, центральное отопление, большой актовый зал, оборудованные кабинеты химии, физики, биологии, другие. Вот только спортзал располагался в старом каменном здании, он был тесен и для спортзала низок, по возможности старались проводить эти уроки на улице. Современный арочный спортзал построили спустя лет сорок.

Год 1955

Два первых класса я сидел за одной партой с девочкой, Нэлей Несчисляевой, очень опрятной и миловидной. Пожалуй, она была даже красива. Вот, скажут, сопляк, понимал бы чего. Напрасно. Чувство прекрасного доступно с самого раннего возраста. Я дичился ее и все время сидел на краешке парты, Нэля сидела посредине, часто что-то тараторила, а я боялся повернуть голову и взглянуть на нее.

Первые летние каникулы я долго не видел никого из одноклассников. Как-то так получилось, хотя и жили в одном поселке. Раз отец взял меня с собой на другую улицу, где он помогал строить дом. Вдруг я заметил Нэлю. Она подбежала ко мне, начала что-то спрашивать, а я покраснел, опустил голову и молчал. Отец с улыбкой наблюдал за нами, а потом сказал: «Ишь жених выискался». Это еще прибавило краски мне на лицо.

Едва только оттаяла земля, на пустыре за углом нашей улицы начали копать котлован под магазин. Сначала трактор с лопатой выровнял площадку, ее разметили и другой трактор с ковшом начал было выбирать грунт, но вскоре сломался. Ломался он и впоследствии, так что большую часть котлована выбрали обычные землекопы. Мы, ребятишки, часто толклись возле них, и как-то раз дядя Федя, пожилой уже работник, вдруг отставил лопату, нагнулся и поднял, на наш взгляд, бесформенный кусок земли. Он повертел его в руках, обстукал лопатой, внимательно осмотрел и отбросил в сторону: — «Нате, ребятишки, играйте».

Это оказался до предела заржавленный наган. Мы унесли его в чью-то пустовавшую баню и керосином, отверткой, молотком сколь возможно отчистили его и смазали растительным маслом так, что шагов с пяти он стал походить на настоящее оружие. Барабан намертво прикипел к корпусу и сдвинуть его не удалось даже ударами зубила, а вот спусковой крючок болтался свободно. Никто даже не стал претендовать на единоличное обладание такой игрушкой, а договорились по очереди по неделе держать его у себя.

Одна соседка, старая уже женщина, насмотрелась в гражданскую на такие вещи, и увидев у внука что-то похожее, вызвала милиционера. Пришел веселый длинный дядя Коля, осмотрел и ощупал наше оружие, а затем, попугав тетю Настю, на глазах у ней легонько молотком сплющил кончик ствола.

Дядя Петя, муж моей тетки, сумел привезти с фронта маленький пистолет. Это был «Вальтер», партию таких пистолетов изготовили, вероятно, для женщин, потому что рукоятка удобно располагалась в руке десятилетнего пацана. Дядя Петя удачно прятал его несколько лет, пока его младший сын Колька не подсмотрел и перепрятал оружие. Не могу сказать или изначально патроны от мелкокалиберной винтовки подходили к нему или же ствол пришлось подогнать. Тогда достать патроны от мелкашки не было проблемой и мы, выбрав подходящий момент, стреляли из этого пистолета. Мы-это три паренька, был еще Толька, годом еще старше и приходившийся нам троюродным. Уходили далеко в лес, вешали на сучок консервную банку и стреляли. Пистолет был маленький, изящный и как-то по-хищному красивый. Был он также однопульный, выстрелишь, отдернешь затвор и меняешь патрон. Дядя Петя хватился однажды своего трофея, жестоко драл Кольку несколько раз, но тот так и не признался.