Читаем Былое полностью

Начали ломать склады, расположенные вдоль железной дороги. В этих деревянных складах хранилось зерно, склады эти были очень старые, существовали еще в гражданскую и были они на вкопанных столбах, высота сначала от пола до земли, по рассказам стариков, была около метра, тогда же мы, мальчишки, едва могли под ними пролезть, и то не везде.

Это было сделано для лучшей защиты от грызунов. Размером они были в длину метров тридцать и в ширину метров пять-шесть. В последнее время зерно стали хранить в других, более приспособленных местах и крысы, с которыми перестали бороться, расплодились там в неисчислимом количестве, прогрызли в самых разных местах множество дырок. В один прекрасный день подъехали машины с тракторами, мужики с ломами и топорами. Разломали все, вывезли на отдаленный пустырь и сожгли, не пытаясь что-либо пустить в дело. Не то два, не то три таких склада было, я точно и не помню. Такой же склад стоял и на территории находившегося рядом комбикормового завода. Там все зерно вымели, помещение обработали химикатами и в нем потом хранили инструмент и оборудование. Когда я спустя много лет работал на этом заводе, столбы внизу прогнили и склад полностью опустился на землю.

До разлома складов там несколько месяцев промышлял один старичок, Захар Васильевич. Он отлавливал грызунов и снимал с них шкурки. Ребятишки после уроков иногда помогали старику, в шубинках, которые давал дед Захар и которые не смогла бы прокусить никакая крыса, вытаскивали крыс из петель и ловушек, которые тот расставлял и подносили их к деду Захару. Тот брал зверька за шкирку, проводил вокруг шеи круговой надрез, делал что-то еще возле задних лап и чулком выворачивал шкурку, лишь немного помогая ножом.

Затем раздетого зверька он отбрасывал в сторону. Тот оставался совсем целым, только без шкурки, даже недолго пытался ползти. Шкурки эти дед отправлял в Ишим, в тамошней тюрьме заключенные из них шили себе шапки. Трупики крыс дед собирал, обливал мазутом и сжигал в железной бочке, которая стояла в ближнем складе, и вони почти не чувствовалось. За шкурку старому платили сорок копеек, в иной день он обрабатывал их штук до ста, то есть рублей на сорок, по тому времени на две бутылки водки.

Каждую зиму происходили ужасные заносы, снегу иной раз за ночь наваливало столько, что, идя в школу, приходилось перелазить через ворота. Уборка снега занимала много времени. Ребята в переулках на обочинах в двухметровой высоты сугробах прорывали много-метровые ходы, где можно было заблудиться. Горка для катания как-то раз в одном месте была высотой в четыре метра. В один год на краю соседней улицы построили даже снежный городок с улицами, башней, заборами и деталями вроде конуры или колодца. Приходило после работы и в выходные много взрослых, вспоминали свое детство, брали лопаты и каждый что-то дополнял и пристраивал. Глядя на это, ребята и в других местах что-то строили.

Но больше всего от заносов страдала железная дорога. Термины «снегоборьба», «на снегоборьбу» слышались постоянно и везде. Железная дорога привлекала на снегоборьбу домохозяек, школьников, пенсионеров, нагружали полные платформы снега, увозили их за переезд и там снег с них откидывали подальше. Плата была, конечно, небольшая, но ходили на снегоборьбу охотно, там можно было встретиться с теми, кого давно не видел.

С соседних станций приходили иногда снегоочистители. Специальный вагон спереди был оснащен мощным стальным клином, что-то вроде лемеха, прицеплялся к паровозу, тот толкал его и по сторонам разгребались, как бы плыли волны снега.

В сторону востока шли составы с платформами, на которые были погружены обломки сбитых самолетов, наших и фашистских. Долгое время валялись они на полях сражений, а теперь потребовалась нужда в металле и до них дошли руки. Построили, очевидно, в Кузбассе или подальше какой-то завод по переплавке алюминия и эшелоны с таким грузом проходили много месяцев, очень много самолетов было сбито, не будет преувеличением сказать, что десятки тысяч. Во время стоянок ребятишки залазили туда и кое-что удавалось отвинтить. Тонкие трубочки, пластинки, куски плексигласа, в общем-то мало интересного, в тех местах, где они валялись, местная шпана облазила и осмотрела их более внимательно. Часто на корпусе можно было увидеть маленькие круглые отверстия, немало было и бесформенных рваных дыр, в которые проходила рука.

Нашим солдатам по окончании войны разрешалось привезти трофеи. Говорят, что такое распоряжение сделал Жуков, который, как и некоторые другие, везли себе добро из поверженной Германии целыми эшелонами, что в числе других факторов и послужило причиной охлаждения Сталина к Жукову, тогда мало кто об этом знал.