Читаем Бусый Волк полностью

Тот сидел, привалившись к берёзе, почему-то мокрый, с землистым лицом, и дышал, как надорвавшийся конь. Колоярова рубаха липла к широкой костлявой груди. Над Сыном Медведя хлопотала Осока. Вот парень приподнял голову, Бусый встретился с ним глазами и впервые увидел осмысленный взгляд. Сын Медведя попробовал даже улыбнуться мальчишке, но вместо этого вдруг скривился и… заплакал, точно дитя малое. Осока его обняла.

– Это он тебя вытащил, – сказал Соболь.

Позже Бусый узнал, что от Осоки всё-таки не укрылась его обида («Какая обида?..» – еле вспомнил), и девушка потихоньку отправилась за ним следом. Повела с собой за руку Сына Медведя, которому было всё равно, в какую сторону плестись или даже не плестись, а на месте сидеть… Долго ли, коротко ли – вышли к Белому Яру. И увидели чужаков.

Трое, ругаясь, вытаскивали на берег тело разбившегося главаря, ещё двое с луками в руках что-то караулили в омуте…

При виде парня с девушкой они всё бросили и пустились наутёк. Осока, не будь дура, сразу кинула к губам Колояров рожок, а Сын Медведя… Сын Медведя сделал то, чего девушка ну никак от него не ждала. Стрелой – откуда прыть взялась – взлетел на самый обрыв и сиганул в тёмную воду.

С первого раза вынырнул пустой. Но не отступился, нырял снова и снова. Пока не вытащил Бусого…

К тому времени успели набежать Белки. Успели прижать к речке и скрутить пятерых чужаков… Кто бы мог надеяться, что Сын Медведя вытащит из омута не мёртвое тело, а вполне живого мальчишку?

Теперь Мавутичи лежали в кустах, изрядно помятые и связанные, но пока ещё живые.

– Дедушка Соболь, – сразу же взмолился Бусый, – их надо отпустить! Пусть они живыми уйдут…

– Это почему ещё? – недовольно буркнул Соболь. – Ты что, первый им поносное слово сказал и набольшего головой в камни закинул?

– Дедушка, их нельзя… их правда нельзя… Иначе нас всех… Страшный властелин… Да и я ведь живой.

Белки, сколько их было на берегу, недоумённо посмотрели на Бусого. Уж не заговаривается ли вынутый из воды малец, не повредился ли рассудком?

– Дитятко, – потянулась к Бусому мама. – Пошли домой, дитятко, будет тебе.

Оттолкнуть её руку Бусый, конечно, не мог, наоборот – схватился за неё своими двумя.

– Я живой ведь! – повторил он с отчаянием. – За что месть мстить станете?

Соболь переглянулся с Утрогостем Росомахой, мужем большухи. И нагнулся к Бусому.

– Какой-какой страшный властелин?

Вместо Бусого ответил один из пленников.

– Сопляк угадал! – прохрипел он, сплёвывая кровь из разбитого рта. – Мы – Мавутичи! Слышали о таком?.. Значит, ещё услышите. Убивайте, коли охота, нам смерть станет в награду! А вам владыка Мавут головы отрежет. И мужикам, и бабам, и детям грудным…

И Белки услышали смех связанного человека, ждущего смерти. За первым Мавутичем начали смеятся и остальные. Они действительно не боялись. От этого смеха делалось не по себе и нападали невольные мысли – если человек так смеётся, стало быть, за этим что-нибудь да есть?..

– Мавут… – повторил Соболь задумчиво, и у Бусого шевельнулась надежда. – Что понадобилось могучему властелину в наших бедных чащобах?

– Не бойся, он не велел тебе ждать войны, – был ответ. – В ваших чащах нет ничего, что стоило бы немирья. Владыка возжелал присмотреться к мальчишке, и он получит его, а на что ему сопляк, не нашего ума дело… и подавно не твоего…

Мама Бусого вдруг выпрямилась, глядя куда-то поверх головы разговорчивого Мавутича.

– А не случалось этому владыке, – негромко проговорила она, – получать залитые воском шкуры тех, кто посягал на наших детей?

– Молчи, дура-баба, – отозвался разбойник. – Владыка с тебя самой шкуру снимет да на ней же плясать заставит.

Митуса Белка не дрогнула.

– Может, и снимет, – сказала она, – да и правильно сделает, поделом мне, если я дитя своё не сумею оборонить. Так то когда ещё будет? Скажите кто-нибудь этому посрамлению несчастного рода, что он-то до тех пор успеет голышом по лесу набегаться…

У неё висел на поясе небольшой нож, удобный для свежевания, и она положила на него руку. Мавутичу расхотелось смеяться, он побагровел и рванулся в путах, наверное, собирался грозить ещё худшей казнью.

– Уймись! – Это подала голос большуха, и от властного окрика маленькой женщины здоровенный разбойник в самом деле прикусил язык. – Ты же венн, – продолжала большуха. – Косы пообрезал, да выговора не спрячешь. Тебя небось за непотребство из рода извергнули, а Мавут этот подобрал, как хлам возле тропы…

Тут Бусый с облегчением сообразил, что чужаков не убьют. Стала бы иначе большуха напрямую с ними разговаривать.

– Твоя правда, я был венном, – мрачно ответствовал изверг. – Раньше. Теперь у меня нет семьи, кроме Мавутичей. Владыка мне отец и наставник, и никого другого я знать не хочу!..

После этих слов начали смеяться уже Белки.