Но дракон передо мной начинает сжиматься, глаза становятся более круглыми. Дым вздымается, и я не могу видеть ни минуты, пока Гейдж не выползет из дыма на руках и коленях, голый, как и я. Я бросаюсь к нему, игнорируя боль в спине и плече.

— Ты вернулся ко мне, — плачу я ему в плечо.

— Ай, — говорит он.

Я отпускаю его, глаза расширяются, когда вижу, что обняла его плоть, которая сырая от ожогов.

— Мне очень жаль!

Он ухмыляется и тянет меня в объятия, заставляя мои руки обвиться вокруг него, несмотря на то, насколько знаю, что это должно быть больно ему.

А потом я вспомнила тотеме.

— О нет, — говорю я.

Он чертыхается и бежит к нему. Я следую за ним так быстро, как могу, что не очень быстро. Мы тратим почти две минуты, пытаясь все, что мы можем себе представить, но независимо от того, где мы ищем, тотем похож на яйцо, гладкий везде и покрытый слизистой оболочкой внутри. Нет элементов управления, штепсельной вилки, или шва, которые нужно исследовать. Даже источник энергии сзади полностью заключен в непроницаемую оболочку. Гейдж снова пытается сломать его и вздрагивает от вреда, которое он наносит своим ранам.

Исчерпав все силы, я упала на пол, совершенно истощенная. Моя спина и плечо кричат в агонии, боль только усиливается, когда адреналин исчезает. Я начинаю видеть, как звезды проносятся через мое видение, и желание просто лечь и спать становится подавляющим. Гейдж стучит кулаками по тотему, брызгая кровью из раненой кожи. Он смотрит на меня, яростная сила в его глазах удивляет меня.

— Я не позволю тебе умереть, — рычит он. — Я не позволю твоей маме умереть.

— Гейдж, ты не позволил ничему случиться. Ты сделал больше, чем кто-либо мог когда-либо сделать. Иногда жизнь просто сводит тебя с ума, и никто ничего не может с этим поделать.

Он опускается спиной к тотему, фиолетовая кожа сияет потом и кровью. Он прекрасен, даже сейчас. Солнечный свет начал проливаться через отверстие, которое я прожгла в потолке, и он ловит его золотые глаза, освещая их, как драгоценные камни. Он вздрагивает, сверкая совершенно белыми зубами. Он прижимает руку к боку, когда садится, а затем ударяет затылком по тотему в расстройстве.

— Я должен был сказать тебе раньше, — говорит он. — Если бы я только открылся, кто знает…

— Не говори так, — говорю я, приближаясь к нему, чтобы положить голову ему на колени, чтобы смотреть ему в глаза. — Ты был добрымсо мной. Замечательным. Ты просто пытался защитить меня. И мне было просто страшно. Боялась, что ты опасен. Боялась, что брошу маму, чтобы быть с тобой. Я не была уверена, что смогу вернуться к своей простой, утомительной жизни, если свяжусь с тобой. Но я недооценила тебя. Я думала, что единственная жизнь, которую ты знаешь, была быстрой, опасной и тяжелой. Я увидела в тебе большее.

Он обхватывает мою щеку рукой.

— Эй, я пытаюсь взять на себя эту гребаную вину, хорошо? Прекрати портить все сожаления.

Я улыбаюсь, прижимаясь лицом к его руке и закрывая глаза. Я не знаю, когда тотем взорвется, но решаю, что если мне придется умереть, есть худшие пути, чем быть с ним. Мы молча ждем, зная, что мы оба слишком ранены, чтобы вовремя сбежать. Жду, когда придет конец. Наши руки переплетены, и я обнимаю его, игнорируя боль в спине и просто наслаждаясь моими последними моментами.

<p>33</p>

Гейдж

Голова Арии на моих коленях, и я глажу ее волосы, когда слышу это. Скрип ботинок за дверью хранилища. Во-первых, я не уверен, представлял ли я звук или это Драко, все еще царапающий, чтобы снова быть свободным. Но это приходит снова, и я знаю, что на этот раз это реально. Дверь хранилища щелкает, как кто-то открывает замок. Когда она открывается, я вижу широкое тело Таргуса.

Таргус? Какого черта он здесь делает. Если он был замешан в этом, он должен знать, что тотем взорвется в любую секунду. Или нет? Я внезапно не уверен. Адреналин заливает мои вены, когда я чувствую проблеск надежды. Может быть, я все еще могу спасти Арию и ее маму.

Я шепчу так тихо, как только могу.

— Притворись мертвой.

Ария кивает.

Таргус подходит, делая короткую паузу, чтобы исследовать бойню вокруг тотема. Он не кажется слишком удивленным или потрясенным, пока не увидел убитого черного дракона с оторванными крыльями. Это заставляет его брови подниматься на лоб, пока я не думаю, что они могут исчезнуть за его линией волос. Но он не тратит время. Он подходит к тотему, не обращая внимания на «трупы» Арии и мой, а затем вытаскивает из одежды банку, наполненную коричневой жидкостью.

Он опускает руку в банку и размазывает жидкость по энергетическому корпусу тотема. Тот открывается хлюпающим звуком, раскрывая покрытые слизью крылья, показываются светящиеся конденсаторы внутри. Он протягивает руку и проводит пальцем по дисплею, и сердитый синий цвет цилиндрических конденсаторов исчезает, превращаясь в мягкое свечение. Высокий шум, который я не заметил, стихает и исчезает.

Он его выключил. Тотем больше не взорвется. Трудно оставаться неподвижным, когда я хочу кричать с триумфом.

Таргус удовлетворенно поджимает губы, а затем вытаскивает коммуникатор из своей одежды.