Читаем Бунтарь Гейдж полностью

Это, наконец, ломает попытку Гейджа остаться бесстрастным. Я вижу тень улыбки на его лице.

— Я так и думал.

Я скрестила руки, раздраженная его манипуляциями, но все еще не желая позволить ему пойти навестить неустановленную подругу. Он может думать, что отталкивает меня, но я не собираюсь сидеть сложа руки, пока он идет и встречает другую женщину в одиночестве. Я не могу объяснить, почему. Если он бросает меня, то за что я цепляюсь? Но ответ ясен. Он один из миллионов парней на всю жизнь. Как бы ни хотела быть холодной по отношению к нему, я не могу просто отказаться от нас.

Внимательно слежу за ним, стараясь не дать мыслям опередить меня. Я имею в виду, в мире полно женщин. Просто потому, что он сказал, что его друг была женщиной, это не значит, что она будет королевой красоты. Опять же, такой парень, как Гейдж, вероятно, притягивает смехотворно привлекательных женщин из тени, как яркий свет манит жуков.

Тем не менее, мы спали вместе и делились чем-то более особенным, чем то, что он мог иметь с этим другом. Я вздыхаю, понимая, как нелепо себя веду. У мужчины могут быть подруги. Особенно у одинокого мужчины, если мы когда-либо были вместе в его голове. Я заставляю себя прекратить ревнивую линию мышления, но меня приветствуют нежелательные мысли, которые заполняют пустоту: мысли о моей матери и беспокойство о том, что она делает, заботится ли врач Примус о ней.

Мы идем по одной из главных улиц города, и меня снова встречает невероятное зрелище множества видов в одном месте. Когда я была маленькой девочкой, летящей через пустую вселенную на «Надежде», никогда не смела, представить, что в нашей галактике так много жизни. Всегда думала, что, если мы что-нибудь найдем, это будет пустая планета с очень примитивными формами жизни. Но это…

Когда мы с Гейджем впервые шли по городу, я слишком отвлекалась на все остальное, чтобы уделять много внимания, и Гейдж не потрудился мне ничего объяснить. Теперь он находит время, чтобы указать на каждый новый вид пришельцев и описать их мне.

Есть гуманоидные инопланетяне, такие как Колари и Примус. Примусы — преувеличения человеческого идеала с точки зрения телесности и силы, Колари — воплощение гладкого совершенства. Даже самцы беспристрастны, стройные и гладкие, и слишком красивые, на мой вкус. Но я слышала, как девочки в колонии говорили о мечтах выйти замуж за мужчину Колари.

Помимо Колари и Примуса, остальные виды очень сильно отличаются от гуманоидных форм, очень сильно. Солари выглядят так, как я представляю себе человека, если бы он был растянут в три раза. Их головы высокие и тонкие, конечности длинные и изогнутые, а руки и пальцы свисают почти до пола. Существует элегантность в том, как они себя держат, и, по словам Гейджа, в том, как они создают свои технологии. Он говорит, что он не так хороши по чистой огневой мощи в отличии от технологий Граббактов, но нет сравнения по надежности и функциональности.

Граббакты — червеобразные существа с маленькими короткими руками, которые выступают из их груди и морщинистых голов, которые выступают из свернутой плоти их тел. Гейдж говорит, что, не смотря на это, они являются ведущим поставщиком передовых технологий военного назначения для всей галактики.

— Не потому, что они умны, — говорит Гейдж, как только мы выбираемся из зоны слышимостиГраббакта, который скользил мимо. — Они возникли на планете, которая когда-то была домом для сверхсовременной цивилизации. Вся их технология основана на их попытках перепроектировать то, что они нашли. По правде говоря, если бы они позволили кому-то вроде Солари покопаться в своих желанных артефактах, они, вероятно, остались бы не у дел, а вся Галактика бы прыгнула вперед на пару сотен лет в техническом уровне.

Я вижу намек на озорство в его глазах, как будто Гейдж описывает проблему, которую он планирует исправить, когда у него будет время, так же случайно, как можно было бы говорить о поручении, которое нужно выполнить. Я также задаюсь вопросом, как он может продолжать говорить со мной так небрежно, действуя так, как будто бы он не бросил мое сердце на пол и растоптал его в липкую кашу.

Он показывает мне Канус, который является странным видом, и путешествует в стаях от трех до шести особей. Они, по-видимому, общаются телепатически, действуя как единый ум, даже если они являются отдельными сущностями.

— Если они слишком долго разлучаются, — говорит Гейдж, — они сходят с ума. Дичают. Очевидно, для них это хуже, чем смерть. Они теряют часть того, кто они есть, и никогда не могут вернуть ее.