— Наверное, моложе. Она никогда бы не сказала мне, конечно, но она влюблена в Вэша и рассказывает ему все. Перед тем, как мы с ним поссорились, он сказал мне, что она сбежала от своих родителей, когда люди впервые поселились здесь. Она была подобрана торговым караваном Граббактов и показала навыки как торговец. Несколько месяцев спустя она купила свое место и уже делает имя как одного из лучших. Ребенок — гений, я полагаю.

— Она немного… не в себе.

Мы возвращаемся в таверну и обнаруживаем, что все разговаривают, а Давосо, кажется, на самом деле разговаривает с девушкой Колари, а не пытается ласкать ее. Когда они видят, как мы вошли, выражения их лиц сникает.

— Что? — Спрашиваю я.

Давосо встает, и направляется ко мне. Гейдж ставит себя перед Давосо, который перестает приближаться.

— Мы получили сообщение из Джектана. Это твоя мама. Ария, я не знал, что она больна. Ты могла бы рассказать нам.

Я чувствую, что комната вращается вокруг меня.

— Что случилось?

— Почему бы тебе не присесть…

— Что случилось? — Спрашиваю я напряженным голосом.

— У нее был регресс. Они говорят, что у нее может быть день, может два. Это не очень хорошо.

Я опускаюсь на пол, где стою, прижимая колени к груди. Гейдж становится на колени рядом со мной, обнимая меня своими сильными руками. Он шепчет мне на ухо.

— Мы найдем способ все исправить.

Я качаю головой, которая все еще кружится. Почему он ведет себя так, будто ему до сих пор не насрать на меня? Он такой же, как и все остальные в этом мире. Он дает обещания, которые не может сдержать. Он дает, а потом берет.

— Нам нужно идти прямо сейчас. Пойдем заберем тотем прямо сейчас.

— Еще слишком рано, — говорит Гейдж. — Магнари еще даже не начали перемещать его в хранилище. У нас не будет никаких шансов.

— Тогда мы идем, как только они двинутся. Как долго это будет?

— День? Может два. Но Ария. Даже со мной, это слишком опасно для тебя. Мы настроим весь город против нас, и я не смогу гарантировать твою безопасность.

— Ну и что? Мы просто ждем два дня, пока Гай украдет тотем, и моя мама умрет? — Слезы льются из моих глаз, но я чувствую больше гнева, чем грусти. Разве он не понимает, как много она значит для меня? Как я могу продолжать сидеть сложа руки, пока последние мгновения моей мамы ускользали? Как я могу знать, что я была за сотни миль, когда она нуждалась во мне?

Я вытираю слезу с лица, хмурясь.

— Вы все можете либо помочь мне, либо я пойду и возьму его сама, — говорю я.

<p>20</p>

Гейдж

Я несу Арию, пинающуюся и кричащую в свою комнату. Она кусает мою руку, и я чуть не уронил ее.

— Ты только что меня укусила? — Рычу я.

— Отпусти меня! — Она кричит.

Она сейчас почти в истерике. Я захожу в свою комнату и ставлю ее на пол, закрывая за ней дверь. Я использую свою ладонь как ключ, чтобы запереть дверь снаружи. Она стучит в дверь, крича, чтобы я ее выпустил. Через минуту она останавливается, и я слышу мягкие рыдания через дверь.

— Слушай, я не говорю, что мы позволим чему-то случиться с твоей мамой. Я просто говорю, что нам нужно пересмотреть план. Как правило, я был бы первым, кто просто зарядил бы оружие, но не могу позволить, чтобы с тобой что-то случилось. Так что, как только придумаю способ сделать это, чтобы ты была в безопасности, мы двинемся. Окей?

Приплыли. Я пытался поступить правильно и дистанцироваться от нее, но видеть ее такой было слишком. Она такая маленькая, но у нее достаточно веса, чтобы сломать даже Примуса. Я чувствовал, что смотрю, как все это обрушивается на нее. И знаю, что являюсь частью проблемы.

Она думала, что я оттолкнул ее, потому что она была как все остальные. Но я оттолкнул ее, потому что она отличалась от других. Я действительно забочусь о ней. Я хочу, чтобы она была в безопасности, настолько, что решил поставить ее безопасность выше того, чего хочу. И она мне нужна.

Это долгая пауза.

— Хорошо.

— Хорошо. Теперь ты ждешь здесь, — говорю я через дверь. — Ложись и отдохни немного. Я поговорю с остальными и что-нибудь придумаю.

Я возвращаюсь в общий зал и Давосо морщится, глядя на меня.

— Не похоже, что все прошло хорошо, — говорит он.

Я качаю головой.

— Не могу винить ее. Нам нужно придумать другой способ достать этот тотем, и побыстрее.

Тор кладет свои большие предплечья на стол.

— Магнари уступают по силе только союзу тольтеков и уманцев. Нас здесь четверо. Пятеро, если считать его, — говорит Тор, кивая на доктора, который качает головой.

— Я без колебаний отдаю свою жизнь за достойное дело, — говорит Велакс. — Но только если есть надежда на успех. Я не вижу здесь никакой надежды.

Давосо тоже качает головой.

— Я тоже хочу помочь Арии, но я склонен согласиться. Нет никакого способа на успех. Пока Магнари не переместят тотем, он недостижим.

Рамона решает заговорить от моего бедра, ее металлический голос дрожит в задумчивой тишине.

— Я была недоступна, но Гейдж изо всех сил пытался найти меня, — блаженно вздыхает она. — Первая любовь. Горит так жарко.

— Как бы мне не хотелось это говорить. У нее есть точка зрения. Ты смотришь на главного агента наемников.

— Бывшего наемника, — отмечает Давосо.

Я стиснул зубы.