Далеко внизу волны бьются о камни. Моя рука шарит по пустому месту. Где моя коробка с деньгами? Живот неприятно стягивает – будто я свалился с края и стремительно падаю вниз. Мои деньги – их нет! Это трагедия. Кто, черт побери…

Мои пальцы касаются холодного металла. Но я не заталкивал коробку так глубоко. Кто-то ее подвинул. Деньги все еще там? Я пытаюсь вытащить коробку, ногти болезненно задевают камень, когда я стараюсь ухватить гладкий металл, а у меня это не получается. Коробка застряла, мне ее не вытащить. Проклятье! Шансы на то, что деньги все еще там, почти равны нулю, но мне нужно проверить, поэтому я продвигаюсь еще немного вперед и спускаюсь на несколько шагов вниз.

Наконец я ее вижу: она блестит серебристым боком в темной дыре. Камни царапают костяшки моих пальцев, когда я высвобождаю коробку из отверстия, в котором она застряла. Теперь она двигается, и я могу ее вытащить, но мне нужны две руки, чтобы ее открыть, поэтому я упираюсь пальцами ног, фактически зарываюсь ими, чтобы иметь твердую опору. Я пачкаю коробку кровью, когда снимаю крышку.

Почти не дышу. Если она пустая, я не знаю, что делать. Крышка снимается и… я вздыхаю с облегчением. Деньги все еще там. Когда я достаю их, чтобы пересчитать, на коробку падает тень.

Я смотрю вверх и вижу стоящего там человека. К тому времени, когда я начинаю понимать, что происходит, чужие руки давят мне на плечи и толкают назад.

И я падаю…

<p>Глава 58</p>

Кенна

Меня будит крик – долгий и громкий. Микки!

Я вылезаю из спального мешка. Вылетаю из палатки и врезаюсь в Скай.

– Прости, – выдыхаю я.

Она сжимает в одной руке фонарик; вторая лежит на полé палатки Микки. Мне требуется мгновение, чтобы понять: она не открывает палатку, а, наоборот, держит ее закрытой.

Микки хватает ртом воздух и кричит снова.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я.

– Терапия страхом, – поясняет Скай и сжимает проволоку, продетую сквозь бегунок молнии. Из проволоки сделана петля. У нее на шее висит секундомер.

В тени за ее спиной стоят Клемент и Виктор. Предположительно, Джек находится с Микки; Райан, вероятно, все еще в своей палатке.

Еще один долгий крик Микки. Я полностью не проснулась и пытаюсь понять, что происходит.

Из палатки доносится голос Джека:

– Дыши! У тебя хорошо получается.

Три резких крика, один за другим.

Мой мозг включается в работу. Есть только одна вещь, которая может заставить Микки кричать таким образом. Мотыльки. Скай запустила мотыльков в палатку?

– Выпустите меня! – Микки лупит по двери палатки.

– Ей достаточно, – говорю я.

Скай смотрит на секундомер.

– Еще нет.

Микки снова кричит. Я дергаю Скай за руку.

– Выпусти ее!

Скай не двигается с места. Я пытаюсь вырвать у нее бегунок молнии. Чьи-то руки обхватывают меня за талию, и Виктор поднимает меня с земли. Я луплю его руками, но тщетно, он несет меня через поляну в другой ее конец. Когда он опускает меня на землю, я пытаюсь вернуться к палатке Микки, но Виктор преграждает мне путь.

– Неужели ты считаешь, что это ей помогает?! – кричу я.

– Он на мне! – визжит Микки.

Я взываю к Клементу.

– Она же сходит с ума! Она уже не в себе.

Я вижу, что ему не нравится происходящее, но он ничего не предпринимает, чтобы ей помочь.

Микки издает крик за криком.

Я не могу это больше терпеть.

– У нее истерика. Помоги ей!

Наконец Клемент делает шаг вперед.

– Так, достаточно.

Я огибаю Виктора и бросаюсь на Скай. Клемент добирается до нее одновременно со мной. Вместе мы оттесняем ее от палатки. Молния расстегивается, Микки вываливается наружу.

Она дерет ногтями свое запястье с такой силой, что уже выступила кровь. Я бросаюсь к ней, чтобы помочь, она размахивает руками и бьет меня по уху. Я в шоке отступаю назад. Она царапает меня. Клемент прыгает к нам и хватает Микки за руки. Я крепко обнимаю ее.

– Все нормально, – говорю я.

Она рыдает у меня на груди, ее руки продолжают двигаться словно сами по себе.

Из палатки появляется Джек.

Я поворачиваюсь к нему.

– Что с тобой не так? Почему ты это допускаешь?

Джек явно робеет, выглядит сконфуженно.

– Мы это делаем каждый месяц. Она считает, что помогает.

С руки Микки капает кровь, татуировку почти не видно под оставленными ногтями следами.

– Бинт есть? – спрашиваю я.

– Сейчас принесу.

Джек приносит откуда-то аптечку.

– Отведи ее в мою палатку, – говорю я после того, как Джек наклеивает пластырь ей на запястье.

Я придерживаю полу, а Джек заталкивает Микки внутрь. Она сворачивается клубком в углу.

– Здесь нет никаких мотыльков, – говорю я. – Видишь? Посвети фонариком.

Подходит Клемент и направляет в палатку ручку-фонарик, но Микки продолжает рыдать.

– Останься с ней, – говорю я Джеку. – Я принесу ваши спальные мешки.

У Микки в палатке слишком темно, чтобы увидеть, там ли еще мотылек или улетел. Я беру их спальные мешки и передаю Джеку.

– А ты где будешь спать? – спрашивает он.

– У вас в палатке.

Мотылек предположительно находится где-то там. Это неприятно, но мотыльки одни из немногих насекомых, которых я не боюсь (они не кусаются и не жалят, насколько мне известно), так что я как-нибудь с ним справлюсь.