– Как звали твою жену? – интересуюсь я, понимая, что никогда об этом не спрашивала.

Он неуверенно смотрит на меня, затем я вижу, как выражение его лица меняется: он решает смириться.

– Скай.

У меня снова перехватывает дыхание. Клемент смотрит на меня, явно готовясь к вопросам, которые, как он знает, последуют.

– Это нераспространенное имя, – замечаю я.

– Да, редкое.

– Что с ней случилось?

Клемент смотрит в сторону.

– Я не хочу об этом говорить.

– Нет уж, давай. Опять собираешься играть со мной в молчанку? Мне нужно знать.

– Тебе не нужно это знать. Поверь мне. На самом деле.

Я закутываюсь в спальный мешок.

– Скай на самом деле не Скай?

Клемент поджимает губы.

Я пытаюсь найти связь.

– Давай я догадаюсь. Она решила жить по документам твоей жены после ее смерти, потому что хотела остаться в Австралии?

Клемент вздыхает.

– Да.

У меня мурашки бегут по коже.

– Как ее зовут на самом деле?

– Грета.

Грета. Это имя ей подходит.

– Почему вы зовете ее Скай?

– Она попросила, – поясняет Клемент. – Чтобы это вошло в привычку, понимаешь? Чтобы мы случайно не назвали ее Гретой перед кем-то из посторонних и не выдали.

– Сколько времени прошло после присоединения Греты к Племени до смерти твоей жены?

– Несколько месяцев.

Я выразительно смотрю на него. Виктор говорил, что лучшие тренеры забираются к тебе в голову. Грета увидела возможность забраться в голову жены Клемента так, чтобы побудить ее совершить самоубийство?

– Нет, – говорит Клемент, явно понимая, что я думаю. – Они были подругами.

Он кажется уверенным. Тем не менее Грета получила документы, позволяющие ей жить в Австралии, после смерти жены Клемента. Это мотив для убийства.

– Почему ты позволил ей называться именем твоей жены? – интересуюсь я.

– Я спросил себя, что подумала бы моя жена. Она хотела бы этого. – У Клемента ломается голос. – Это был единственный положительный момент во всем деле – ее подруга смогла остаться в стране, которую любит.

– Ты не думаешь, что Грета могла… что-то сделать с твоей женой из-за того, что хотела получить ее документы?

– Нет, – мгновенно отвечает Клемент.

Я опускаю руку в карман и касаюсь пальцами паспорта.

– А как насчет Элке? Как ты считаешь, Грета ничего с ней не сделала?

Он вздыхает.

– Я на самом деле не знаю.

Я изучающе смотрю на его лицо и чувствую, что он что-то от меня скрывает.

<p>Глава 59</p>

Кенна

Я выползаю из палатки Микки, чувствуя себя так, словно почти не спала. Паспорт Элке все еще лежит у меня в кармане.

Чья-то рука хватает меня за плечо, я взвизгиваю от страха.

– Доброе утро, Кенна! – Это Виктор. Для такого крупного парня у него очень легкая поступь. Я не слышала, как он подошел.

– С тобой все в порядке? – Я вижу обеспокоенность в его темных глазах.

– Да, просто устала.

Остальные завтракают. Райан и Микки еще не встали. Я быстренько насыпаю себе мюсли.

– Кенна нервная, – объявляет Виктор, когда я усаживаюсь.

– Почему ты нервничаешь, Кенна? – заботливо спрашивает Скай.

– Из-за волн, – вру я, вспоминая надвигающийся циклон. – Они же будут огромные.

– Нам нужно по ним покататься, – говорит Скай. – Ты получаешь возможность поработать над своим страхом.

Я заставляю себя кивнуть. Независимо от того, что думает Клемент, я подозреваю, что она каким-то образом приложила руку к смерти его жены и, возможно, еще и к смерти Элке. Вчера вечером мне не следовало выступать против нее – это опасно. Мне нужно быть более осторожной в будущем.

Виктор весел, как и всегда, и создает много шума. Сейчас он выбивает ритм на своих ляжках, когда ест. Куски его сломанной доски каким-то магическим образом исчезли. Вероятно, их убрал кто-то из остальных. Я внимательно смотрю на лицо Виктора, ищу хоть какие-то знаки, показывающие, что он помнит вчерашний срыв: смущение, неловкость, даже попытки найти свою доску, но он даже не оглядывается. Как будто вчера ничего не случилось.

Из моей палатки вылезает Микки.

Я бегу к ней.

– Как ты?

– В порядке. Послушай, я очень ценю то, что ты хотела мне вчера помочь, но мне хочется избавиться от моей фобии.

– Но так далеко ты же не хочешь заходить, правда?

– Это помогает, – почти что огрызается она. – Вскоре я вылечусь.

– А какое значение имеет твой страх перед мотыльками? Я терпеть не могу большинство насекомых, но я просто стараюсь к ним не приближаться.

– Дело не в мотыльках. Преодоление страха – любого страха – делает тебя сильнее. – Теперь Микки как попугай повторяет слова Скай. – А я на самом деле стала сильнее. Неужели ты не заметила? Раньше я приходила в ужас, если волны поднимались выше головы, я боялась на них кататься. А теперь не боюсь.

Я начинаю говорить тише, фактически шепотом.

– Скай – не та, за кого себя выдает.

Микки хмурится.

– Что ты имеешь в виду?

– Она психолог из Швеции и находится здесь незаконно.

– Я знаю! – рявкает Микки. – Просто оставь эту тему.

Я беспомощно смотрю на нее, когда она направляется за завтраком. У меня не было возможности сообщить ей про паспорт Элке. Райан так и не появился.

– Кто-то видел Райана? – спрашиваю я.

Никто не видел.

Я не помню, чтобы он когда-либо долго спал, и осторожно иду к его палатке.

– Тук-тук!