Как только они ушли, я бросилась в палатку Элке, где все ее вещи были разбросаны по полу, напоминая лоскутное одеяло. Здесь пахло сухим жареным арахисом. Я затолкала ее вещи в большой рюкзак.

Теперь подстилка опустела и морщилась у меня под коленями. Так, а где же ее сумка? Она была голубого цвета; или от Rip Curl, или от Billabong – одного из брендов одежды и экипировки для серфинга. Я знала, что кто-то из других может вернуться в любой момент, чтобы посмотреть, почему я так долго копаюсь, поэтому я быстро вышла из палатки, проверила остальные и вообще всю поляну. Сумки не было! Она могла остаться в одной из машин? Нет. Я видела, как Элке возвращалась с сумкой, когда мы в последний раз ездили пополнять припасы. Проклятье!

Я планировала спрятать ее вещи в кустах, но смысла прятать только большой рюкзак не было. Возникнет слишком много вопросов, если вдруг найдется сумка, – они же понимают, что без нее Элке не могла уехать.

Остальные уже явно гадали, где же я. Мне следовало побыстрее к ним присоединиться и думать обо всем этом во время бега. Я отправилась в свою палатку за солнцезащитным кремом – и нашла записку, написанную на пустой упаковке от «Секс-воска».

«Я знаю, что ты сделала. Приходи на скалу в полночь».

<p>Глава 43</p>

Кенна

Когда я просыпаюсь, Клемента рядом со мной нет. Хотя меня притягивают волны и мне нравится стиль жизни, который здесь ведут, я не могу не обращать внимания на предупредительные сигналы: самоубийство жены Клемента, исчезновение Элке, подсыпание таблеток снотворного женщинам, чем занимался Джек. И я чувствую, что это еще далеко не все. С этой минуты я намерена сосредоточиться на одном: как нам с Микки отсюда выбраться. Внутри Племени есть очевидные разногласия. Может, я как-то смогу это использовать в своих целях и еще постараюсь их как-то разъединить, развести. Если Племя распустится и каждый пойдет своим путем, у Микки больше не будет оснований здесь оставаться.

До свадьбы всего девять дней. Если мне не удастся убедить ее уехать до этого, по крайней мере, мы вернемся в Сидней на бракосочетание. Я позвоню ее родителям. Хотя Бухта Скорби и Племя чем-то ее держат, и я не уверена, что она станет слушать их, как и меня.

Микки вопросительно приподнимает бровь, когда я появляюсь из палатки Клемента. Остальные разговаривают на повышенных тонах, собравшись кругом вокруг барбекю, в их голосах слышится злость.

– Норти и Диано ушли? – интересуюсь я.

– Да, прихватив большую часть наших припасов, – отвечает Скай.

– И еще мой борд, черт их побери, – добавляет Виктор.

– Мы не должны спускать им это с рук, – заявляет Райан.

– И что ты предлагаешь? – устало спрашивает Скай.

Райан поднимает с земли шестопер[58].

– Для начала нам нужно установить дежурство на дороге, чтобы нас снова не застали врасплох. Лучше прятать наши припасы. Разделить их на части, разложить по кустам. Да даже закопать в землю.

Виктор и Джек закатывают глаза.

– А пока нам нужно есть, – говорит Скай. – Кто поедет в магазин?

– Я, – вызывается Джек. – Но у меня проколото переднее колесо.

– Я дам тебе свою машину, – говорит Клемент. – Но когда ты пользовался ею в предыдущий раз, то превысил скорость, а штраф выписали мне. И ты до сих пор не вернул мне деньги.

– Что? – удивляется Микки. – Почему я об этом не знаю?

Виктор радостно хохочет и хлопает Джека по спине.

– Возьми мой уте[59], брат. Но только никаких превышений скорости, хорошо?

– Очень мило с твоей стороны, – отвечает Джек.

Я понятия не имею, что такое «уте», но догадываюсь, что это или пикап, или серебристый полноприводной внедорожник, рядом с которыми припарковался Джек.

Райан вышагивает по поляне взад и вперед, сжимая копье. Остальные не обращают на него внимания.

Джек взъерошивает Микки волосы.

– Поедешь, малыш?

– Почему бы и нет? – отвечает она. – Мне нужно снять немного наличных.