Микки на самом деле закрытый человек, поэтому, хоть мы и близкие подруги, я стараюсь не лезть к ней в душу. Фактически, может, именно поэтому мы и близки – я никогда на нее не давлю. Но сейчас я собираюсь это сделать, потому что что-то здесь не так, что-то неправильно.

– Вы поссорились?

Она морщит лоб.

– Нет. Почему ты так подумала?

– Ты не кажешься мне полной энтузиазма.

Она наматывает на палец прядь темных волос.

– Мне просто не нравятся свадьбы.

Я думаю об этом и решаю, что, вероятно, так и есть. Мне тоже не нравятся свадьбы, мне совсем не хочется надевать тяжелое белое платье и устраивать шоу – в моем представлении это пытка. Но тут совершенно точно есть что-то еще.

– Мне нужно закончить сеанс. – Микки поворачивается и снова смотрит на своего мотылька.

Джек возвращается с пляжа вместе с Клементом и Виктором. Я, стараясь не смотреть ему на грудь, приближаюсь к нему, когда он принимает душ.

– Татуировка Микки, – говорю я. – Что ты подумал, когда она ее набила?

– Она жутко уродливая. Но если это поможет… – Джек показывает мне свое запястье: его огибает вытатуированная змея. – Видишь? Я набил ее полтора года назад.

– О да. И у Виктора тоже есть тату в этом месте. Волна, да?

– Ага. Прости, если я сегодня поставил тебя в неловкое положение.

Мне снова не по себе, а вид его гладкой голой груди, с которой стекает вода, совсем не помогает. Но я заставляю себя это сказать:

– Ты очень сексапилен.

Ему не требуется слышать это от меня. Если мужчина так сексапилен, как он, он не может об этом не знать, но я надеюсь, что, сказав это вслух, я смогу разрядить атмосферу и пресечь флирт.

– Но мне не следовало на тебя так смотреть.

– Как я уже говорил раньше, смотри сколько хочешь.

Я делаю еще одну попытку.

– Когда мы с Микки впервые вместе сняли квартиру, мой парень пытался к ней приставать. Микки сразу же сказала мне об этом.

Она глядела на меня испуганными глазами, словно думала, что я буду в этом винить ее, а не его. «В этом трудно признаваться. Вчера вечером, после того как ты отправилась спать, Коннор полез ко мне. Он сказал, что у меня красивые волосы». Я обняла ее и выставила его вон.

– Мне повезло, что у меня такая верная подруга, – говорю я.

В другой части поляны Клемент и Виктор над чем-то смеются. Виктор откидывает голову назад и шлепает себя по ляжкам.

– Все нормально, – отвечает Джек. – В любом случае я привез тебя сюда для Клемента. Ну и для Микки тоже, конечно.

Кровь приливает у меня к лицу.

– Прости?

– Я знал, что ты ему понравишься, – продолжает Джек.

Я вся горю.

– Похоже, я ему совсем не нравлюсь.

– О, не беспокойся. Нравишься.

Такое ощущение, что у меня на лбу написано, к кому меня тянет, и все это видят. Это унизительно, досадно и одновременно приводит в возбуждение.

Я отхожу от Джека, он продолжает мыться в душе. Микки продолжает смотреть на свою татуировку. У нее дрожат губы – как крылышки мотылька. Какой жуткий рисунок. Как она терпит его у себя на коже? Я с трудом могу заставить себя на него смотреть, хотя никогда в жизни не боялась мотыльков.

<p>Глава 20</p>

Кенна

Мы с Микки сидим в тени и наблюдаем за гоняющими мяч Виктором и Клементом. Листья постоянно шевелятся у нас над головами, формируя калейдоскоп рисунков на земле.

Виктор резко поднимает руки вверх.

– Пенальти!

– Нет, не было нарушения, – кричит Клемент.

Они с шумом проносятся мимо нас.

– Откуда у них столько энергии? – спрашиваю я. – Я чувствую себя уставшей и измотанной.

– Жара, – поясняет Микки, расчесывая пальцами мокрые волосы. – Мне потребовалось какое-то время, чтобы к ней привыкнуть.

– Ты знаешь, куда Джек положил мой шоколад?

Мы находим его в холодильнике.

– Скай не должна его видеть, – говорит Микки, когда мы съедаем по кусочку. – Сахар – это слабость.

Но Виктор с Клементом видят и подходят к нам.

– Вау! Я люблю тебя, Кенна. – Виктор заключает меня в медвежьи объятия, затем видит мое лицо. – Прости. У меня слишком много энергии. Я становлюсь таким, если недостаточно много катаюсь.

– Раньше Виктор был профессиональным серфером, покорял большие волны, – говорит Микки, когда они с Клементом снова начинают играть в футбол.

– Правда? – переспрашиваю я.

– Он заработал ПТСР[35] после одного падения – его сбило волной, он потерял равновесие, рухнул в воду.

– Но он продолжает кататься?

– Да. Иногда его начинает трясти, но Скай с ним над этим работает. Тебе следует с ней поговорить. Она мне во многом помогла.

– Как, например?

– Мы делаем много упражнений под водой, так что теперь я чувствую себя более комфортно на больших волнах.

«Я не могу поверить, что ты взяла эту волну! – обычно говорила Микки каждый раз, когда мы катались на больших волнах. – Тебе не было страшно, когда ты забиралась на ее гребень?»

Но волны, на которых мы катались, никогда не были настолько большими.

– Я не люблю делиться, – продолжает Микки. – У меня слишком силен собственнический инстинкт. Мне было очень некомфортно, когда я стала жить с этими людьми, делить еду и все остальное.