Читаем Бухта Скорби полностью

Вся еда хранится в плотно закрытых пакетах и коробках, чтобы до нее не добрались обитатели леса. Я насыпаю мюсли в миску и плотно закрываю пакет. Я чувствую себя неловко, пользуясь их припасами. Я должна дать им денег за то, что ем. Если их не возьмет Микки, может взять Скай. Молоко в переносном холодильнике фактически плавает в море растаявшего льда. Я нарезаю банан и наблюдаю за Джеком, пока завтракаю.

Он держит доску у себя на коленях, выдавливает из маленького тюбика искусственную смолу, затем размазывает ее палочкой по фибергласовой поверхности. Как и обычно, на нем надеты только бордшорты. Я вижу, как двигаются его бицепсы, когда он размазывает искусственную смолу. Он проверяет работу кончиком пальца, затем достает наждачную бумагу и аккуратно трет обработанное место. Закончив с этим, он открывает новую банку с воском.

Мне забавно наблюдать, как он подносит ее к носу и глубоко вдыхает запах.

Он видит, что я за ним наблюдаю, и улыбается.

– Лучший запах в мире.

– Ты где-то работаешь? – спрашиваю я. Я чувствую себя излишне любопытной, задавая этот вопрос, но я забочусь о Микки, защищаю ее интересы.

– У одного моего приятеля компания по установке солнечных батарей. Если нам нужно подзаработать, мы с Клементом звоним ему.

– Надеюсь, тебе не приходится поднимать тяжести.

Микки говорила, что бывали периоды, когда он не мог работать. Совершенно точно, что любой тяжелый труд с его травмами противопоказан, и ему будет трудно работать физически.

– Пытаюсь не поднимать.

Он улыбается ослепительно-белой улыбкой, демонстрируя идеальные зубы, но его глаза каждый раз выражают иные чувства. И я понимаю, что пострадала не только его спина. Он был профессиональным серфером, а теперь он кто? Он все еще пытается с этим разобраться. Вероятно, последние несколько лет были тяжелыми. Я чувствую, что в его душе много грусти, и очень хочу помочь.

Он выпрямляется и потирает спину. На самом деле выглядит слегка обдолбанным. Интересно, какие болеутоляющие он принимает? Совершенно точно сильные.

– Хочешь, чтобы я проверила твою спину?

– Да, давай.

Сегодня утром его глаза кажутся особенно голубыми. Я заставляю его лечь на коврик. Сквозь листья проникают лучи солнца, его кожа кажется пятнистой. При солнечном свете я вижу глубокий вертикальный шрам в нижней части его позвоночника, еще там синяки и успевшая немного затянуться царапина.

– Масло у тебя есть? – спрашиваю я.

Он колеблется.

– У меня в палатке есть «Дип Хит»[33].

– Я могу ее взять?

Он опять недолго колеблется, словно у него в палатке есть что-то, что я не должна видеть. Он точно не хочет, чтобы я это видела.

– Конечно. В боковом кармане слева.

В палатке пахнет мужским дезодорантом. Я оглядываюсь, пытаясь найти «Дип Хит». Вещи Микки разложены аккуратными стопками; вещи Джека небрежно разбросаны везде.

В ветках над нами летают и кричат попугаи, когда я намазываю разогревающей мазью участки с двух сторон позвоночника Джека.

– Микки говорила, что ты участвовал в этапах отбора на чемпионат мира. Сколько тебе было лет, когда произошел несчастный случай?

– Двадцать шесть.

– Делай вдох, когда я давлю. А сейчас тебе сколько?

– Двадцать девять.

В среднем серферы достигают пика в период от двадцати пяти до двадцати девяти лет. Серфинг – тяжелый вид спорта, и для достижения успеха требуется много времени. Джек, вероятно, тренировался с подросткового возраста, поднимался в рейтинге. Несчастный случай выбил его из профессионального спорта до того, как он успел достичь своего пика.

В видах спорта, похожих на серфинг, никогда не знаешь, у кого получится пробиться. Нужен природный талант, возможности и правильный настрой, но роль также играет и удача. Наверное, это можно сказать про любой вид спорта, но особенно в серфинге ты на многое не можешь повлиять. Каждый серф-спот отличается от других. Каждая волна отличается от других. Мы гребем в неизвестность, в королевство, где королем является природа.

Микки не повезло: она так и не смогла заработать те очки, которые требовалось, – возможно, не могла справиться с давлением во время соревнований. Но Джеку не повезло совсем по-другому. И это их объединяет.

Я распрямляюсь, стряхиваю грязь с колен.

– Вот. Все что могла.

– Спасибо. – Джек довольно легко поднимается.

Когда ты большую часть рабочего дня проводишь рядом с полуголыми телами, то видишь все шрамы, все дряблые и отвислые части, а также другие места на теле, которые обычно скрыты под одеждой. Тело Джека? Шесть футов, стройное, мускулистое, идеальное. Когда я отрываю взгляд от его груди и смотрю ему в лицо, то понимаю, что ему забавно за мной наблюдать, и он этого даже не скрывает.

Я отворачиваюсь.

– Прости.

– Да чего там? Смотри сколько хочешь.

Я снова перевожу взгляд на его лицо. У меня учащается дыхание, я быстро сглатываю, когда он смотрит мне прямо в глаза. «Что ты делаешь, Кенна?» Пара лорикетов пролетает у нас над головами, друг рядом с другом, как пара бомбардировщиков, и я отступаю от Джека.

Он поднимает свою доску.

– Не пойдешь?

– Нет.

– Увидимся.

Он трусцой бежит по тропинке.