Товарищи! Привлечение к уголовной ответственности надо рассматривать, как чрезвычайное происшествие, как явление, позорящее коллектив. Вы это сами прекрасно понимаете. И я хотел бы призвать партийную, комсомольскую и профсоюзную организации завода к тому, чтобы борьбу за выполнение и перевыполнение производственной программы они сочетали с воспитательной работой. Было бы очень хорошо, если бы партийная организация поставила перед собой задачу: ни один работающий на заводе не имеет права допускать аморальные проступки ни на производстве, ни дома, ни в других общественных местах. Ваш коллектив — один из крупнейших в городе, и если вы проявите такую инициативу, за вами последуют другие коллективы.

Прения продолжались. На трибуну поднялся кадровый рабочий завода, старый коммунист Рязанов.

Вначале он говорил о неполадках в инструментальной, где работал. Затем сказал:

— Не могу не выразить своего отношения к справедливому заявлению прокурора.

Я согласен с прокурором, что мы должны поднять всю общественность завода на борьбу с позорными фактами поведения наших рабочих и всеми мерами отстаивать, честь нашего коллектива… Самим прежде всего надо воспитывать своих рабочих.

VII

Следователь Лукин прибыл на хутор Зеленый вместе с начальником отдела борьбы с хищениями социалистической собственности Архангеловым около двенадцати часов дня. Лукин отправился в магазин, а Архангелову поручил добраться до станицы и привезти из сельпо членов ревизионной комиссии, чтобы сразу же определить количество похищенных товаров и их стоимость.

У дверей магазина стояли заведующий магазином Быков, сторож Новак и участковый уполномоченный Рунов, а немного поодаль собралась кучка любопытных, оживленно обсуждающих вчерашнее событие, уже ставшее известным до мельчайших подробностей всем жителям хутора.

— Вот и я скажу, что это он, не обошлось без него, — услышал Лукин, подходя к собравшимся. Говорила какая-то женщина, оживленно жестикулируя и, видимо, что-то доказывая окружающим.

Один из ее собеседников махнул рукой:

— Да ну, Трофимовна, так тоже рассуждать нельзя: ежели сидел, так обязательно он.

— Мало их тут шастает, — вступил в разговор пожилой мужчина в выцветшем морском кителе. — Дочка моя говорила: вчера на танцах в клубе были двое каких-то подозрительных парней, неизвестно чьи и откуда. Может, они и ограбили?

Стоявший рядом с ним мужчина заметил Лукина и вполголоса произнес:

— Следователь идет.

Собравшиеся, как по команде, обернулись к Лукину, который, поравнявшись с ними, на ходу сказал:

— Здравствуйте, товарищи!

И еще издали кивнув идущему ему навстречу Рунову, приблизился к нему и шепнул:

— Возьми в понятые мужчину, что в кителе, и женщину в цветной косынке, — видишь, вот там стоят?

Когда заведующий открыл дверь магазина, Лукин вошел туда вместе с Руновым и понятыми.

Осмотр места происшествия занял немного времени. Магазин был расположен в небольшом саманном доме. На полках слева лежали продукты, справа — промтовары. Три полки в углу были пусты, а на полу около них валялись несколько пар мужских брюк и пиджаки. А на высоте двух с половиной метров Лукин обнаружил в стене отверстие и осторожно извлек из него пулю. Каких-либо других следов преступники не оставили.

Пристроившись за маленьким столиком в конторке магазина, Лукин приступил к допросу заведующего магазином Быкова. Тот рассказал, что накануне вечером он попросил сторожа Новака и члена лавочной комиссии Ильева помочь ему упаковать в ящик яйца. Когда они втроем работали в магазине, кто-то постучал в дверь. На вопрос «что надо» послышался мужской голос. Неизвестный просил «на минутку» открыть дверь, продать ему пачку папирос.

— Так просил, проклятый, — рассказывал Быков, — что не смог я ему отказать. Сам курящий, знаю, как иной раз без курева человек мучается. Ну и пожалел, велел Новаку открыть. Тот только успел засов отодвинуть, как они двое заскочили и прямо к нам. У одного револьвер в руке, у другого — финка. Конечно, нас тоже было трое, и у Новака ружье, оно там стояло, — указал он в угол за продуктовым прилавком. — Но только все так неожиданно получилось, что мы как-то сразу растерялись. Я и подумать ничего не успел, как мне один из них к затылку дуло револьвера приставил и говорит: «Повернись к стене лицом, а то сейчас всех уложу на месте!» И встали мы все лицом к стене. Тот, что с револьвером, сзади нас стоит, а другой товары в мешки складывает. Пять мешков наложил и говорит: «Ну, давай выносить!» Который нас стерег, выстрелил в стену над нашими головами. «Вот, — говорит, — видите? Сейчас мешки понесете к машине, она за углом стоит, а если сопротивляться вздумаете, стрелять буду уже не в стенку, а в вас».

А нам уже не до сопротивления. Отнесли мешки на машину, заперлись в магазине и до утра выйти боялись. Вот так и ограбили нас, — закончил завмаг и, вытащив из кармана большой клетчатый платок, отер с лица пот. Он заметно волновался.

Не лучше чувствовал себя и сторож Новак. Дрожащими руками скручивая из клочка газеты цыгарку, он то и дело тяжело вздыхал, пока Лукин записывал его показания.