Читаем Будни прокурора полностью

Получив эти сведения и сличив их со своими записями, Александра Мироновна убедилась в том, что Бурмистров уехал на родину. «Пожалуй, подожду туда ехать, — подумала она. — Попытаюсь через крайпрокуратуру связаться по телефону с прокурором района и попрошу его найти Бурмистрова, поговорить с ним. Тогда будет ясно, нужно ли ехать».

Она вошла в приемную краевого прокурора и обратилась к референту:

— Елена Порфирьевна, мне очень нужно поговорить по телефону с прокурором района. Помогите мне в этом.

— Срочный разговор? — спросила Елена Порфирьевна.

— Проверяю очень запутанную жалобу и нужно разыскать одного человека, который, по предварительным данным, проживает в том районе.

— Сейчас сделаю заявку. Садитесь.

Елена Порфирьевна позвонила на междугороднюю станцию, и вскоре уже Корзинкина беседовала с прокурором Телегиным. Рассказав ему суть дела, она попросила:

— Только, пожалуйста, сделайте это сегодня же. Я буду ждать вашего звонка здесь, у Елены Порфирьевны. Видимо, мне придется приехать к вам: у меня есть фотография этого парня. В общем, жду звонка.

Телегин позвонил в шестом часу вечера.

Взяв телефонную трубку, Корзинкина почувствовала, что ее рука дрожит от волнения.

— Бурмистрова я разыскал, — донесся до нее голос прокурора. — Он подтверждает все, что вас интересует.

— Неужели?! — воскликнула Александра Мироновна. — Ох, как я вам благодарна, товарищ Телегин. Очень прошу — пригласите его завтра в прокуратуру, часам к одиннадцати утра. А я у вас буду часов в десять. Ведь до вас добраться несложно?

— Автобусом.

— Чудесно! Еще раз — большое вам спасибо! Завтра увидимся. До свидания!

Она положила трубку.

— Ну, как? — поинтересовалась Елена Порфирьевна. — Теперь все уже будет ясно по этой жалобе?

— Как знать? Мне давно казалось, что все ясно, а оказывается — я ошибалась. Да еще как! Так что боюсь сказать. Все зависит от того, что сообщит Бурмистров.

В двенадцать часов дня Корзинкина сидела за столом в районной прокуратуре. Дежурный по станции Бурмистров охотно и обстоятельно отвечал на ее вопросы, рассказывал о себе.

— Госпиталь, в котором я лежал после тяжелой контузии, находился в лесу, между деревнями Петухи и Сосновка Курской области. В начале 1945 года, примерно в феврале, к нам привезли тяжело раненного и сильно контуженного Владимира Миронова. Отчества его я не знаю, ни к чему было. Мы лежали в одной палате. И еще с ними было четверо раненых. С двумя из них я и сейчас изредка переписываюсь. Хорошие товарищи. Один был ефрейтором, а другой — лейтенантом. А Володя Миронов тогда находился в тяжелейшем состоянии. Он часто терял сознание, а иногда был сильно возбужден, забивался порой под кровать, прятался за тумбочку. Мы с товарищами часто вытаскивали его, вообще помогали сестрам ухаживать за ним, очень был трудный больной. В армии он был сержантом, контузию получил, как я слышал, подрывая немецкий танк. Пролежал он с нами месяц с небольшим и однажды сбежал из госпиталя. Больше я его так и не видел. А лечили нас, как сейчас помню, врачи Наталья Сергеевна — вот только фамилию ее забыл — и Виктор Иванович Величко…

— Но как же вы говорите, что больше не видели Владимира? — испугавшись, прервала Александра Мироновна.

— Да нет, это я говорю — тогда не видел, не нашли его… А года три или, может, четыре назад у остановки трамвая я совершенно случайно заметил мужчину. Одежда на нем была совсем плохонькая, никудышная. Смотрю я на него и думаю: «Да это же Володя!» Подошел ближе и говорю: «Володя!» А он молчит. Я ему опять: «Володя! Ты что, не узнаешь? Здравствуй! Как живешь? Мы же с тобой вместе, помнишь, в госпитале были?» — «А-а, помню, помню», — ответил он. Я ему опять: «Ты ж Миронов, Володя?», а он мне: «Ну, я…» А сам грустный такой стоит, потерянный.

Корзинкина положила перед Бурмистровым три фотографии разных людей. Тот надел очки и в то же мгновенье указал на одну фотографию.

— Вот он! Как же не узнать! А что он, товарищ прокурор, бед что ли каких натворил? Больной же человек, что с него возьмешь…

Корзинкина коротко объяснила в чем дело.

Бурмистров подписал свое объяснение и хотел было уходить, но Александра Мироновна, поблагодарив его и извинившись за беспокойство, сказала:

— Возможно, что вас попросят приехать в суд в качестве свидетеля. Ваши показания очень важны. Они помогут объективно разобраться в этом запутанном деле.

— Приеду! — твердо пообещал Бурмистров и, вздохнув, добавил: — Да, история у Володи Миронова вышла тяжелая. И чего только эта проклятая война не наделала!..

Через полчаса Александра Мироновна говорила по телефону с Лавровым.

— Как вы попали в этот район? — кричал Юрий Никифорович. — Говорите громче, я плохо вас слышу!

— Этот человек оказался здесь!.. Слышите? Он здесь! — повторяла Александра Мироновна.

— Что? Вы установили?

— Да!

— Теперь все ясно?

В трубке что-то отчаянно затрещало, и вдруг все помехи куда-то исчезли. До Корзинкиной донесся ясный и спокойный голос Лаврова:

— Говорите, я хорошо вас слышу…

Она рассказала, как вела поиски Бурмистрова и чего добилась.