Кровь выпили все. Те, кто принял «причастие» вчера, даже не поморщились. Пятеро новеньких (в том числе и оставшаяся девка) выпили, двоих и девку вырвало. Их заставили пить еще, и они, глядя на залитую кровью, безумно улыбающуюся Милку, выпили и удержали выпитое в себе. На всех крови блондинки вполне хватило, так что Глад задумался, что делать с брюнеткой. Вырезать ей сердце? Содрать кожу? А может, отдать Милке, пусть что-нибудь с ней сделает, что-нибудь забавное?

Потом подумалось – а зачем Милке? Пусть новенькие постараются. Это тоже будет крещением!

– Эй, ты! Как тебя звать? – обратился он к оставшейся в живых новенькой. Кстати, вполне симпатичной девке – веснушек только многовато. Волосы рыжие. Ноги тоже ничего, стройные.

– Я Катя! – сглотнула девка, щеки которой были измазаны кровью блондинки. – Катя Федотова!

– Да мне хоть херотова! – улыбнулся Глад и протянул ей нож. – На, отрежь от этой суки, – он указал на брюнетку, – какой-нибудь кусочек. На ней слишком много мяса!

– Я… я… не могу! – пискнула рыжая, и руки ее затряслись, заходили ходуном. – Я не могу! Не могу!

– Тогда ты щас окажешься на ее месте! И Милка вырежет тебе внутренности. А ты будешь смотреть! Хочешь? Мила, сюда!

Милка широко улыбнулась, подошла к рыжухе, поигрывая ножом, та закатила глаза, едва не плюхаясь в обморок. И тогда Милка вдруг резко ударила ее ладонью по щеке – раз, другой, третий! Голова рыжухи моталась из стороны в сторону, но глаза вернулись на прежнее место. Текли слезы, рыжая тихо всхлипывала, но руки ее теперь не тряслись, когда она брала у Глада нож.

Она отрезала у брюнетки кусок левой груди – под истошные крики жертвы. Резала медленно, широко раскрыв зеленые глаза, – зомби, не понимающая того, что делает. Отрезала, выпустила из рук розовый лоскут, протянула нож Гладу. Тот не взял, кивнул Ольге. И снова крики, снова стоны…

Брюнетка, вероятно, быстро умерла от болевого шока и потери крови, так что адепты Ордена резали уже мертвое тело.

Казненных сбросили на землю и пошли дальше, обходя дома вокруг «Пентагона». Глад решил, что следующих адептов Ордена он будет брать уже с разбором. Чуть кто ему не понравится – будет рабом или послужит жертвой. Слишком много адептов тоже не очень хорошо. Нужно пока притормозить с набором новичков – новеньких будут собирать и запирать в закрытых номерах гостиницы, а потом беседовать с каждым. Так правильнее. И безопаснее.

Глава 6

20 июля, день.

Глад

За несколько дней Глад и его подручные собрали пятьдесят шесть человек. И Глад был совершенно доволен. Нет, ну а в самом-то деле – начал с семи человек! И вот – больше шестидесяти! И он – важный, как король!

Всех адептов покрепче и поразумнее поставил главарями десяток, то бишь командирами. Была даже десятка, состоящая только из девок, – почему бы и нет? Кстати, девки ничуть не менее отмороженные, чем парни. Когда один из новеньких выступил против девок из этой десятки, возмутившись тем, что какая-то там девка смеет с ним «плохо» разговаривать, – его превратили в кусок мяса за считаные секунды. Девки будто с цепи сорвались – били, кромсали, резали, рвали.

Глад не вмешивался и даже поощрял – ему это зрелище было приятно. Это был кавказец. И кавказцев Глад категорически не принимал в Орден. Все кавказцы, которых нашли во время обхода домов, были казнены, пущены на «инициацию». То есть у них вырезали сердца, сливали и пили кровь, ну и развлекались с ними всевозможными, доступными банде способами. Это касалось только парней. Девок кавказской национальности (ну тех, что посимпатичнее) заперли в специальных комнатах (вместе с остальными шлюхами), устроив бордель для всех желающих.

А желающих было много. Практически все – кроме тех, у кого были, можно сказать, установившиеся пары. Девушки инстинктивно, согласно закону природы, ищут себе партнера – защитника, добытчика – и находят его. Всегда. Впрочем, ходили в бордель и те, у кого были пары. Почему бы и нет? Развлечение!

Казнили не только тех, кто имел несчастье родиться в семье кавказцев. Хватало и тех, кто просто был недоволен порядками, царившими в Красном Ордене. Этих убивали не менее жестоко, хотя, честно сказать, однообразная тупая жестокость начала Гладу надоедать. Хотелось чего-то новенького, чего-то вроде гладиаторских боев, чтобы резали и били друг друга по его, Глада, воле. Чтобы было весело и забавно! А то одно и то же – кишки навыпуск, красная туша с ободранной кожей, бредущая по мостовой под вой и улюлюканье стаи, да вопли и хруст костей избиваемой жертвы. Все однообразно и тупо. Где веселье? Где разнообразие развлечений?

Огнестрельное оружие он выдал пока что только тем, кого продвинул в командиры десяток, и тем, кого отметил для себя, выделив за особую жестокость в обращении с новообращенными и просто пленниками. Эти замазаны кровью по самые уши, а еще – Глад чуял своих. Тех, чье звериное, нечеловеческое нутро ранее скрывалось под пленкой добропорядочности. Тех, кому нужен был только повод для того, чтобы наружу вырвалась их негуманоидная суть.