Читаем Будем жить! полностью

А еще отметил для себя, что из новичков не попытался убежать никто. Он нарочно следил за четырьмя новыми парнями, ожидая, что кто-то из них попытается бежать. Но не бежали. Просто стояли и смотрели – может, не поняли, что сейчас будет, а может, им было все равно. Но смотрели с большим интересом, глаз не опускали. И это Гладу понравилось. Перспективные парни!

– Уберите руки, твари! Быстро убрали руки! А-а-а! Не трогайте меня!

Блондинка завизжала так, будто ее резали. Парни, что тащили девку, чуть не выпустили ее из рук, но потом подхватили еще крепче и буквально на руках принесли к Гладу.

Вторую, брюнетку, тащили двое парней, и она почти не сопротивлялась – только таращила свои раскосые восточные глаза и вертела головой, глядя на все стороны, будто ждала, что откуда-то сейчас прискачет подмога. Кавалерия в буденовках и с саблями наголо.

Глад ухмыльнулся – не прискачет, дура! Никто к тебе не прискачет! Да и тебя уже по большому счету нет! Только ты об этом пока не подозреваешь!

Он почти любил сейчас эту девку. И вторую тоже. Лучших жертвенных овец и представить было бы трудно!

– Отпусти меня, урод! Мартышка хренова! – верещала блондинка, а Глад все оттягивал и оттягивал представление, наслаждаясь предвкушением того, что должно было произойти. А потом приказал, кивнув Милке, стоявшей рядом с ним и облизывающей полные мокрые губы:

– Срежь с нее одежду. Только аккуратно, девка мне нужна целой!

Милка медленно, как кошка, крадущаяся к птичке, пошла вперед, вынимая из ножен тот самый нож, которым она вчера расправилась с толстым парнем. Ее глаза и губы были влажны, багровый, распухший нос и красные угрястые щеки пылали сильнее обычного, будто девушку изнутри распирала горячая магма, ища выхода на белый свет.

Блондинка завизжала еще громче, задергалась в руках парней, но те держали крепко, ей оставалось лишь попытаться ударить подходящую Милку ногой, обутой в изящные дорогие босоножки, сделанные из переплетения золотистых ремешков. То ли эти босоножки принадлежали ей до Дня непослушания, то ли она успела пограбить магазин в «Пентагоне». Скорее всего первое – видно было, что девка холеная, ухоженная, из хорошей, обеспеченной семьи. Может, из семьи чиновников или эфэсбэшников – тут их жило немало.

– Уйди! Не подходи, уродина! А-а-а!

Блондинка попыталась пнуть Милку, но та с какой-то нечеловеческой грацией увернулась от пинка и с размаху врезала кулаком прямо девке под дых. Блондинка захлебнулась кашлем, склоняясь вперед, а Милка схватила ее за красный топик и рванула на себя. Легкая ткань с треском разошлась, обнажая небольшую грудь, упакованную в кружевной лифчик. Милка поддела его пальцем, оттянула, просунула нож, и лямка щелкнула, разрезанная бритвенно-острой сталью. За ней последовала другая лямка. Потом перемычка между чашечками, и вот уже лифчик сполз на бока, обнажив конусы крепкой красивой груди.

Тем временем блондинка отдышалась, собралась что-то сказать, но Милка поднесла нож к ее глазу и, скалясь на манер акулы из фильма «Челюсти», радостно сказала:

– Я сейчас тебе глаз вырежу! Веришь? Одного тебе хватит, точно! И ухо отрежу! Вот только дернись – и будешь уродкой, поняла?

Блондинка с ужасом посмотрела на кончик ножа, который висел в сантиметре от ее левого глаза, и мелко-мелко, стараясь на напороться на острие, закивала-затрясла головой. Тогда Милка подошла к ней вплотную, левой рукой провела по голой груди и, наклонившись, крепко поцеловала блондинку прямо в губы. Оторвалась, бессмысленно хихикнула и, облизнувшись, оттянула пояс юбки на талии блондинки.

Через несколько секунд девушка была совсем нага, если не считать босоножек. Она тяжело дышала, и широко раскрытые глаза с ужасом перебегали с одного стоявшего перед ней парня на другого.

Глад невероятно возбудился, глядя на то, что делала Милка, а когда она поцеловала блондинку – он чуть не кончил. Да, не зря он ее оставил в живых! Ценная девка!

– Милка, эту тоже раздень, – приказал он и заставил себя успокоиться. Потом. Все потом!

Брюнетка не сопротивлялась. Она тихо всхлипывала и таращилась на Милку, как на чудовище из ада, каким в общем-то та для нее и являлась. Да и не только для нее.

Милка и вторую девку умудрилась не порезать – срезала одежду чисто, как опытный микрохирург. Целовать брюнетку не стала, только потрогала ее грудь и, сморщив нос, сообщила:

– У меня лучше! – И, помолчав, добавила:

– Хочешь, покажу? – Не дождалась ответа, хихикнула, отошла к Гладу.

– Ну что, кто тут быдло? Кто обезьянка? – спросил Глад, глумливо усмехаясь. Ответа он не услышал и приказал: – Поставьте ее на колени!

И тут же передумал, поправился:

– Нет! Нагните ее!

Он обошел блондинку вокруг (та уже всхлипывала и жалобно скулила), похлопал ее по заду, потом медленно расстегнул штаны и…