Читаем Будем жить! полностью

Девки? Ревность? Ну да, ревности со стороны Ольги и Ксении хватало – более чем достаточно. Но они ограничивались лишь злобными взглядами и тихим змеиным шипением (так, чтобы не услышала Милка). Конечно, скорее всего она их все-таки не убьет – ведь господин запретил, но поколотить может изрядно, а оно им надо? А если они ее убьют – исподтишка, выстрелив в спину, – Глад сразу сказал, что вначале отдаст на расправу толпе озабоченных сексом боевиков, а потом живьем снимет с них кожу. И снова прикажет трахать. Все убийства, все пытки близких ему людей здесь совершаются только по его приказу или по его повелению. И никак иначе!

Но по большому счету все как-то устоялось. Теперь его кодла… нет, все-таки не кодла, а Орден представлял собой устоявшуюся структуру. Во главе – Глад, самодержец, который своим волевым решением устанавливает законы и своим же решением их отменяет. Правит согласно собственному разумению и желанию.

У него имеются подручные: Ольга и Ксения. Они следят за хозяйством – Ксения, например, ведет учет поступающего барахла, начиная с оружия и боеприпасов и заканчивая продуктами и нижним бельем. А еще – организует процесс кормления и вообще ухода за Орденом, то есть в ее ведении все рабы, которые служат тем, кому им прикажут служить. Рабов сразу клеймят – нашлись умельцы, которые из стальной проволоки изготовили что-то вроде клейма с буквами «РО», его раскаляют на огне (пока газ есть – на газу) и припечатывают ко лбу и плечам рабов. Затем втирают в ожоги краску или сажу. Получается эдакий выпуклый черный знак, сразу указывающий на социальный статус человека. «Раб Ордена». Ну, это чтобы не перепутать с другими рабами, которые точно появятся в этом мире. Ведь пока есть люди, всегда будут и рабы. Закона-то нет! Никаких тебе ограничений! Никаких запретов! Кто сильнее, тот и прав!

Вообще-то ничего нового Глад не придумал. И даже сам не понял – как оно все так сложилось. Как-то вот вышло, и все тут! Что-то предложила Ольга, что-то Ксения, что-то командиры десяток, а он, Глад, все это подытожил и, так сказать, дал этому ход. И получилось пусть не идеально, но вполне жизнеспособно.

Утро начиналось с завтрака, потом распределялись задания – одна или две десятки шли (или ехали) на поиск и отлов новых рабов и перспективных адептов, другая – шерстила близлежащие магазины, стаскивая все ценное и необходимое в хозяйстве на базу. Потом отсюда все равно придется барахло перевозить в другое место, туда, где они обоснуются в зиму, но пока что надо концентрировать ресурсы в одном складе. После обеда появлялись поисковые бригады с отловленными живыми, и начиналось главное веселье – распределение по «социальным лестницам». Глад сам проводил беседу с новобранцами и практически безошибочно определял – куда кого отправить. По крайней мере он сам так считал, что безошибочно.

Первым делом выбирал из группы новоприбывших тех, кто с первого взгляда не был ценен для Ордена, а значит – для него, Глада. Ему не нужны были уроды. Не нужны кособокие и подслеповатые очкарики. Те, что пойдут в боевые десятки, должны быть крепкими, сильными, лишенными физических недостатков. Те, что станут работать в прислуге, – тоже крепкие, здоровые, а еще – чистоплотные. Очень уж не хотелось получить какую-нибудь заразу, с которой не справится даже мутировавший постапокалиптический организм.

С рабами, само собой, не все было так просто. Над ними должен стоять человек, который смотрит за тем, чтобы они не напакостили. Ну, например, не насыпали в еду какого-нибудь яда. Или не плюнули в чашку, или не нагадили.

Глад все ждал, что кто-нибудь из рабов обязательно на этом попадется – его сдадут другие рабы или заметит надсмотрщик. И такой день настал. Неприятное ощущение – ожидание пакости, Глад вообще старался есть только то, что сам доставал из консервных банок. Либо то, что ему готовили под особым контролем, – для этого посылал на кухню Милку, и она смотрела, как повар из рабов готовит ему еду, – варит суп, жарит картошку, мясо. Эту же еду ели его приближенные – те же самые Ольга с Ксенией и Милка.

Это был невзрачный парень, который не пользовался уважением даже среди рабов. Он исполнял самую грязную работу, ел то, что оставалось от остальных (рабы не отличались особым доброжелательством по отношению к своим товарищам по несчастью), ну и, видимо, долго и трудно вынашивал идею, как бы напакостить и боевикам, и своим соратникам. Только вот ему не повезло. Продумал он, с его точки зрения, все очень даже неплохо – вылить в котел с супом ведерко разведенного «Крота», который использовался сантехниками для прочистки канализации. Жуткая штука этот «Крот» – выпил, и тебе каюк, все внутренности спалит зловредная щелочь, растворяющая даже самые тяжкие заторы в трубах, состоящие из жира и дерьма. Что уж говорить о нежных человеческих внутренностях, не приспособленных к перевариванию таких вот… смертельных ядов.