Читаем Бродяга полностью

Дом в Олбани был не очень большим. Две спальни, одна из которых совсем крошечная. Кухня и ванная не новые, крыша тоже требовала некоторого ремонта. Но дом был свежевыкрашенным, и Кэти позаботилась о том, чтобы тщательно обустроить его. Он был светлым и милым. Но для Нельсона главней всего было то, что здесь приятно пахло. Когда щенок вошел в него и вдохнул этот приятный воздух, Кэти с Доном ознаменовали свое прибытие домой французским поцелуем.

Дом находился на зеленой окраине города, и Нельсону нравилась свежесть воздуха и мелодичные ароматы, которые приносили сюда постоянные бризы. Внутри дом был теплым и уютным. Нельсон снова почуял запах прачечной. Благоухали мешочки с лавандой, специально оставленные Кэти в разных местах.

За домом был сад. Не такой большой, как у миссис Андерсон, — несколько квадратных метров. Но постепенно у Нельсона сложились особые отношения с этим садом. Щенок подрос к тому времени, как обрел свой дом у Кэти и Дона, а вместе с ним вырос и его носик. Он изучил каждый сантиметр этого сада до мельчайших подробностей. Он никогда не смог бы выразить это словами, но вскоре в его голове хранилась история бблыная, чем Библия. Это была не человеческая история с привычным для нас повествованием. В голове Нельсона была история, которую рассказывали несметное количество связанных между собой запахов. Он раскопал эту историю, исследуя траву в саду Кэти. Это была история созданий, больших и маленьких, которые тысячелетиями жили на этих землях. Это была история о воде, падающей с неба и заставляющей произрастать траву и цветы. Это была красивая и порой грустная история, которая снилась Нельсону каждую ночь и пополнялась каждое утро.

Кэти и Дон посадили несколько клумб красивых цветов — ноготки и ромашки, розы и другие пахучие растения. Цветущие розы казались маленькому песику великолепными. Но самыми любимыми у него были белые туберозы, которые Кэти посадила несколькими месяцами ранее. Они приятно пахли днем, но особенно Нельсон любил вдыхать их аромат ночью, когда они источали поистине чудесное благоухание.

Часто после ужина Кэти выходила вместе с Нельсоном в сад. Она держала его, почесывая длинными пальцами его голову, как он любил, и они вдвоем наслаждались сильным ароматом этих цветов. Они вызывали у него головокружение, а Кэти полюбила эти словно высеченные белые цветы еще в колледже, когда ее соседка по комнате, индианка, часто привозила их из дома в общежитие.

Нельсон подрастал, энергия била в нем ключом, и ее сложно было контролировать. В первые дни у Кэти и Дона он ел мало, но потом, когда осознал, что Эмиль превратился в плохое воспоминание, его аппетит стал ненасытным. Он съедал два блюдца собачьего корма, которые Кэти давала ему каждый день, и с жадностью хватал любую другую человеческую еду, которую она или Дон бросали ему. Кэти нравилось кормить его всем подряд, она не давала ему только виноград и шоколад — прочитала об этом в книгах. Нельсон охотно ел все: сначала обнюхивал, а потом жадно глотал.

Первый раз он ел утром после того, как позавтракали Кэти с Доном. Вскоре после этого Дон уходил из дому на целый день, и хотя Нельсон смутно предполагал, что тот может не вернуться, Кэти быстро отвлекала его. Она кормила его завтраком, несколько минут гладила его головку и дразнила одной из игрушек. Потом она мыла на кухне посуду и делала утреннюю зарядку, и он сидел рядом с ней, а затем она шла в душ. После этого на протяжении четырех часов она занималась на фортепиано. Нельсон любил это время дня. Он сидел под огромным фортепиано фирмы «Стейнвей». Оно досталось Кэти по наследству от бабушки и теперь скромно стояло в углу гостиной Кэти и Дона. Кэти грациозно опускала и поднимала руки, и фортепиано издавало иногда мягкие, а иногда громкие звуки. Классическая музыка всегда действовала на Нельсона успокаивающе. Хотя его уши не улавливали музыкальные звуки так же четко, как уши людей, он различал обширные вибрации, высоту и ритм, и чаще всего находил их приятными. К тому же он мог слышать многие высокочастотные звуки и гармонию, которые не могли расслышать люди.

Однако больше всего ему нравился запах фортепиано. Запах Кэти был здесь повсюду, но инструмент источал хоть и более слабые, но притягательные ароматы. Со временем Нельсон научился различать тридцать, а возможно, и сорок разных видов дерева, которые использовали для этого инструмента. Некоторые деревья были молодыми, некоторые очень старыми. И в каждом хранилась история: история жизни дерева, его развитие, его счастливые и печальные времена. Иногда Нельсон различал маленькие истории о животных или птицах, которые жили на этом дереве. Многообразие этих историй приводило в восторг юного пса. Он никогда не постигал их на словах или в определенной последовательности. Это были истории, поведанные мимолетным, живым и подвижным языком запахов.