А еще, пусть в меньшей степени, Нельсон любил косточки. Иногда Дон приносил их домой для него. Пес лежал в саду и грыз их. Его зубки становились крепче день ото дня, и когда он впивался ими в косточку, та начинала выделять запах и рассказывать историю животного, которому она принадлежала. Кости хранили почти столько же историй, сколько и трава. Но когда Нельсон обгрызал косточку, он обычно вырывал небольшую ямку и закапывал ее. Вдруг она когда-нибудь понадобится Кэти. Что, если ей будет не хватать еды? Он построил свой собственный склад, чтобы у хозяйки всегда была возможность поесть и никогда не быть голодной.

Иногда, зарыв косточку, Нельсон лаял. Когда он был маленьким щенком, его тявканье было не более чем милым. А вот лай молодого пса стал довольно примечательным. В нем слышалась энергичность пуделя и глубина и низкая хрипотца бигля. Кэти улыбалась себе, когда слышала его лай из сада. Он никогда не лаял больше двух-трех раз подряд, за исключением прихода почтальона. Она понимала, что означал этот лай: «Я, Нельсон, великий защитникз Кэти Энтвисл, сим объявляю себя, высокого и гордого, защитником этого дома, сада и семьи».

Однажды утром вместо занятий на фортепиано Кэти взяла поводок Нельсона. Он обрадовался, как это всегда бывало, когда он слышал позвякивание своего поводка, но в неурочный час это было ему непонятно. Как правило, подобное происходило позже, ближе к середине дня. Но Кэти, кажется, не шутила, и Нельсон доверился ей.

Когда они вышли из дома, Нельсон потянул поводок в обычном направлении их ежедневных прогулок, но Кэти подняла его и посадила на переднее сиденье машины. Она села с другой стороны и завела двигатель. Нельсон был в замешательстве. С Кэти он провел достаточно времени, чтобы ничего не бояться, но он так привык к их ежедневному распорядку, что его предсказуемость доставляла ему огромное удовольствие. Словно почувствовав его опасение, Кэти немного опустила окно возле пассажирского кресла, и в машину ворвались ароматы с улицы. Это отвлекло Нельсона, и оставшуюся часть поездки к ветеринару, а это заняло около пятнадцати минут езды, он был поглощен ими.

У Нельсона остались четкие воспоминания о ветлечебнице, в которую его привез Эмиль несколько месяцев назад. Запахи стерильности воскресили Эмиля в его памяти, и собачье сердце забилось быстрее. Но его окружал успокаивающий аромат Кэти, а она чесала его головку и поглаживала его, как обычно разговаривая с ним. Он не сомневался, что все будет хорошо.

Но потом в глазах Кэти появилась грусть, она поцеловала Нельсона на прощание и передала его ветеринару. Когда он вместе с ветврачом вошел в операционную, то не думал о его запахе как об угрожающем. Он думал о Кэти. Нельсон заскулил. Куда она ушла?

Вскоре он успокоился, хотя ему было немного страшно, когда ветврач с двумя медсестрами сгрудились над ним. Нельсон учуял запах какой-то жидкости, капнувшей с большого шприца в руках ветеринара, но прежде чем он успел понять, что это было, ветврач сделал ему укол, и Нельсон быстро уснул.

Глава 6

Кэти не хотела кастрировать Нельсона. Она души не чаяла в маленьком песике и подумывала о том, что однажды у него будет потомство. Но и Дон, и ветеринар убедили ее сделать вазэктомию[2]. Она обсуждала этот вопрос по электронной почте с некоторыми защитниками прав животных, чьи адреса нашла в Интернете. Одни были настроены резко отрицательно в отношении к ее намерению и называли стерилизаторов «убийцами», другие, более приземленные, имели в свою пользу убедительный аргумент: каждый год в США уничтожают сотни тысяч собак, справедливо ли позволять вашей собаке производить потомство? Да, вы найдете дом для этих щенков, но это означает, что другие собаки не смогут найти себе дом и будут уничтожены.

Кэти приняла решение, что она поступает правильно. Однако ее сердце бешено стучало, когда она передавала Нельсона ветеринару в то утро, зная, что малыш пройдет через боль, которую он еще не понимал, и что после этого он не сможет производить потомство. Щенок был немного вялым, когда она взяла его на руки через пару часов. Чувствуя себя виноватой за то, что сделала с собакой, Кэти купила ему дорогой ошейник из коричневой кожи с толстыми металлическими шипами и заказала для него вместо маленького пластмассового новый серебряный медальон с выгравированным именем и номером телефона. Тем не менее у нее было такое чувство, что песик не оценил этих подарков, и остаток дня он ощущал боль после операции.