Читаем Брик-лейн полностью

Назнин набралась храбрости и осмотрелась. В основном молодые мужчины, джинсы, кроссовки, некоторые в куртах[47], несколько девушек в хиджабах. Всего человек двадцать.

— Отлично, — повторил Карим, — попрошу Секретаря зачитать план сегодняшнего собрания. Если у кого-то предложения, поднимайте руку.

Невысокий с невразумительной бородкой выбежал на сцену:

— Сегодня у нас по плану. Номер один — выбор названия. Номер два — определиться с целями. Номер три — выбор комитета.

Тут же подняли руку. Секретарь кивнул:

— Да, пожалуйста.

— А почему мы говорим не на родном языке?

Секретарь широко улыбнулся. Посмотрел на Карима:

— Вопрос из зала. Мне перейти на бенгальский?

Карим сложил руки на груди:

— Я отвечу. Наше собрание для всех мусульман. Я хочу видеть здесь умму[48]. Хочу видеть всех братьев, всех сестер, откуда бы они ни были родом.

Вопрошатель встал и внимательно посмотрел в зал, даже на пустые стулья:

— Экхане амра шобай Бангали? Кто не говорит здесь на бенгальском?

Последовало минутное молчание, потом заскрипел стул, поднялся черный человек в яркой рубашке с завитушками и с широким рукавом:

— Брат, я похож на бенгальца?

Вопрошатель поднял ладошки, словно игра закончилась, и оба они сели на свои места.

— Хорошо, — сказал Секретарь, — выбираем название. Вариант первый. Право предоставляется аудитории.

— «Лига мусульман».

— «Объединенные мусульмане».

— «Мусульмане, вперед».

Две девушки, которых Назнин встретила при входе, долго шептались. Наконец одна предложила:

— «Общество мусульманской молодежи в Тауэр-Хэмлетс».

Секретарь взмахнул руками. Бросил свою тюбетейку, поднял, засунул в карман.

— Предложения поступили. Переходим к голосованию. Какое название предложили первым? Кто предложил? Говорите.

Вопрошатель снова поднялся с места:

— Этот человек называется Секретарем, а ничего не записывает. Это совсем не по-исламски.

Секретарь вытянулся во весь рост. Маленькое лицо раздулось от негодования:

— Где в Коране сказано, что надо все записывать?

— В хадисах[49] Сунны ясно сказано, что человек должен добросовестно выполнять то, за что берется.

Секретарь вот-вот готов был закипеть. Бородка его тряслась. Отворот на одной штанине развернулся и полностью закрыл ступню. Назнин все стало ясно. Борода у него такая жиденькая в силу нежного возраста.

Карим положил руку на плечо паренька:

— Возьми ручку и блокнот. Будешь отвечать за протокол.

Последовала небольшая дискуссия, надо ли вообще обсуждать названия, не перейти ли сразу к целям организации. Секретарь оживился. Это называется повесткой, елки! Мы должны обсуждать повестку!

Карим принял решение:

— Сначала разберемся с названием. Все мы знаем, для чего собрались.

Послышался приглушенный гул: все были согласны.

Назнин чувствовала, что и она здесь вместе со всеми, хоть и пришла сюда, потому что шить ничего не осталось и работы по дому тоже не было.

Карим прошелся по сцене, и Назнин поняла, что сейчас он возьмет инициативу на себя. Он подошел к краю сцены и сказал:

— Секретарь записал ваши предложения. У меня есть еще одно: «Бенгальские тигры».

Все разом вздохнули, а девушки в хиджабах прикрыли ладошками рты и еще пуще зашептались.

— «Бен-галь-ски-е тиг-ры»! — крикнул молодой человек в первом ряду. В такт слогам он бил кулаком в воздух. — Можно я так назову свою группу?

Секретарь снова встал:

— А мы не забыли, что среди нас есть небенгалец?

Карим прошелся по сцене и остановился напротив человека в яркой рубашке. Тут же рядом оказался Секретарь с блокнотом наготове.

— Я не имел в виду, что ты здесь чужой, брат, — сказал Карим.

Черный человек встал и глубоко поклонился:

— Слушай, мне кажется, что это сильное название. Я почту за честь стать «бенгальским тигром».

Предложение приняли, прошло голосование (единогласно, сказал Секретарь, с одним неединогласным голосом против), и заседание перешло к следующему вопросу: постановка цели.

Из зала неслись предложения, Секретарь все процарапывал к себе в блокнотик. Он сидел на краю сцены, свесив ноги, и жевал колпачок, совсем как Биби. Карим в основном стоял, ходил по сцене, и, когда останавливался, ставил шире ноги, и складывал руки, и снова от него веяло силой. Девушки в хиджабах уже освоились. Они перестали шептаться и разговаривали, не прикрывая ртов руками. И, не стесняясь, выкрикивали с места свои предложения:

— Права женщин.

— Половое просвещение для девочек, включите это в задачи.

И тут же опустила голову, как бы отказавшись от своих слов.

Карим предложил перерыв, откуда-то прикатили тележку с пластиковыми стаканчиками. Девушки сразу занялись ею и подавали стаканчики собравшимся. Мужчины достали по пачке «Мальборо».

Прямо перед Назнин несколько парней разбили ряд стульев в полукруг и объединились в подкомитет.

— Они одного из наших, и мы десятерых из них. И весь разговор.

— Спалить их штаб. Чего мы ждем?

— Мы не знаем, где он.

— Пусть здесь не показываются. Что они здесь делают, если им здесь не нравится?

— Мы люди мирные. Но если они сами напрашиваются, да, тогда получат свое.

— Пару лет назад они и подумать о таком не смели.